Ноябрь 29th, 2011



Благотворительность в России — перевернутая система

29.11.2011

Около $13 млрд было потрачено в прошлом году в России на разного вида благотворительные проекты — всего лишь 0,9% ВВП, подсчитали в The Boston Consulting Group (BCG). Основная часть пожертвований пришлась на долю крупного бизнеса.

Эти цифры BCG получила, проанализировав тенденции развития сектора социально ориентированных НКО в России и мире и подготовив предложения по долгосрочной стратегии их господдержки для Минэкономразвития.

Основная проблема России в том, что эти $13 млрд составляют всего около 0,9% ВВП России по итогам 2010 г., говорит Сергей Перапечка, директор московского офиса BCG. Доля экономики НКО в ВВП развитых странах — в среднем 6,5%, более того, в нескольких государствах она превышает 10%-ный порог (см. инфографику). Российская действительность отличается и по источникам этих средств. Большая часть финансирования НКО — около 73%, или $9 млрд, — поступает от бизнеса и граждан. Причем от граждан — мало, большая часть — от компаний.

В России перевернутая система благотворительности, средства частных филантропов занимают 10-15%, комментирует Мария Черток, директор фонда «CAF Россия». Остальное — деньги бизнеса, в основном крупных корпораций и олигархов.

В целом оценка рынка НКО в $13 млрд похожа на правду, если считать именно благотворительность, а не все то, что компании относят к этой сфере, т. е. без ремонтов, строек и прочей помощи по запросам администраций, комментирует выводы аналитиков Наталья Каминарская, исполнительный секретарь «Форума доноров», ассоциации компаний, занимающихся благотворительностью.

Другая наша особенность в том, что НКО почти не финансируются за счет бюджета. По оценке BCG, в привлеченных сектором ресурсах доля государственных средств не более 5%. Это в 10 раз меньше, чем в развитых странах, и в четыре — чем в развивающихся. Госпрограмм немного: программа Минэкономразвития по софинансированию и нефинансовой поддержке НКО (в том числе консультационной и образовательной) на 880 млн руб., начатая в этом году, президентские гранты (1 млрд руб.), программа Минздравсоцразвития РФ (850 млн руб.), региональные программы (общий размер — 9,3 млрд руб.). Но денег мало, выделяемые средства непросто получить, а эффективность их использования никто не считает: программы непрозрачны, публичной информации о них немного, а усилия государства разрозненны, добавляет Роман Денискин, партнер и управляющий директор московского офиса BCG.

Некоммерческие организации на порядок лучше работают и, если государство заинтересовано в эффективной социальной политике, ситуацию можно переломить уже к 2020 г., уверены аналитики. Они подсчитали, как сделать, чтобы к этому сроку экономика НКО достигла $86 млрд, или 4% ВВП.

Этот рост возможен при опережающем росте госфинансирования: его аналитики предлагают увеличить в 21 раз — с $500 млн в 2010 г. до $12 млрд к 2020 г. На первом этапе сформировав инфраструктуру НКО, государство в конечном итоге может рассчитывать на передачу НКО части социальных услуг.

Опыт США, стран Западной Европы, а также Хорватии и Эстонии показывает, что до 80% госфинансирования направляется некоммерческим организациям через профильные министерства — здравоохранения, образования и социальной защиты — и только на приоритетные социальные программы. Деньги, как правило, выделяются на тендерной основе с четкой системой контроля эффективности их использования.

Финансирование сектора волатильно даже в развитых странах: кризисы, смена политических приоритетов влияют на ситуацию в этой сфере, отмечают в BCG. Поэтому важно решить эту проблему в том числе стимулированием бизнеса к развитию КСО. Методы могут быть как обязывающие, так и поощрительные, считают аналитики. Например, к тендерам на государственные закупки и IPO можно допускать только компании с определенной долей расходов на КСО в общем обороте. В Дании это — в совокупности с другими механизмами — привело к увеличению расходов бизнеса на КСО. Обязывающие к КСО правовые нормы есть в Дании, Китае и Мексике, причем в последних двух странах налоговых льгот за это бизнес не получает. А в Германии к КСО никого не принуждают, но дают льготы. Набор инструментов поддержки НКО и стимулирования к этому бизнеса в мире очень широк, говорит Перапечка.

Не важно, какую модель выберет правительство: если она будет эффективной, то к 2015 г. деньги компаний и населения могут составить более $15 млрд (66%) в общем финансировании, к 2020 г. — уже около $47 млрд (54%).

В России прямое стимулирование к КСО пока может быть применено только к компаниям со 100%-ным госучастием. Работа над соответствующими предложениями ведется в соответствии с поручениями президента, говорит директор департамента Минэкономразвития Артем Шадрин, говорить о принуждении частных компаний к социальной отчетности не хотелось бы, сейчас это воспринималось бы скорее как дополнительное давление на бизнес.

Бизнес уже не верит, что льготы когда-нибудь дадут, но тратить на социальные программы, несмотря ни на что, продолжает, о чем свидетельствует исследование корпоративной благотворительности этого года.

Читайте статью полностью на vedomosti.ru