Август 2013



Лица российской национальности

31.08.2013

Премьер Дмитрий Медведев утвердил федеральную целевую программу (ФЦП) «Укрепление единства нации и этнокультурное развитие народов РФ». Ее реализация в 2014-2020 годах оценивается почти в 6,8 млрд руб., из федерального бюджета предполагается выделить 4,5 млрд. руб., остальное должны добавить региональные и местные власти. Эксперты считают, что денег хватит, если подключится еще и бизнес, но межнациональные проблемы этим не решить.

Реализовать ФЦП гармонизации межнациональных отношений в стране предполагается в два этапа, говорится в пояснительной записке к программе, опубликованной вчера на сайте правительства. На первом этапе (2014-2016 годы), предстоит «сформировать условия для преодоления негативных тенденций в сфере межнациональных и межконфессиональных отношений». В это же время начнется «формирование положительных сдвигов в сфере укрепления единства российской нации». Положительные тенденции предлагается «развить и закрепить» на втором этапе ФЦП (2017-2020 годы). «Предельный объем финансирования рассчитан в ценах соответствующих лет и составляет 6766,35 млн руб., из которых 2184,44 млн руб. предстоит выделить региональным и муниципальным властям»,— отмечается в пояснительной записке.

Формировать и укреплять «общероссийскую гражданскую идентичность» и «гражданский патриотизм» в программе предлагается властям всех уровней вместе с гражданским обществом, в том числе НКО, системой образования, СМИ посредством интернета, социальной рекламы, проведения массовых мероприятий. Фестивали, фольклорные праздники, а также господдержка национальных языков, национально-культурных автономий (НКА), домов дружбы и этнокультурных центров в регионах должны способствовать «этнокультурному развитию народов». В итоге, говорится в ФЦП, доля граждан, положительно оценивающих состояние межнациональных отношений, должна составить 65%, а уровень толерантного отношения к представителям другой национальности должен вырасти до 85%.

Напомним, что задачи ФЦП определены стратегией госнацполитики на период до 2025 года, которую президент утвердил свои указом в декабре 2012 года. Однако еще в феврале 2012 года Минрегион был готов представить концепцию ФЦП «Укрепление единства нации» стоимостью 36,6 млрд руб. В марте 2013 года ФЦП с таким же названием уже утверждалась премьером Медведевым. Тогда она была одной из трех подпрограмм, подготовленных Минрегионом,— ФЦП «Региональная политика и федеративные отношения до 2020 года», общей стоимостью 154,8 млрд руб. Подпрограмма о совершенствовании федеративных отношений оценивалась в 94,8 млрд, по переселению соотечественников — 22,2 млрд, а по укреплению единства нации — 38 млрд руб. Позднее эта подпрограмма стала самостоятельной программой. В июне замглавы администрации президента Магомедсалам Магомедов заявил, что «правительство в ближайшее время утвердит ФЦП «Укрепление российской нации…», которая оценивается в 38 млрд руб.» (см. «Ъ» от 7 июня 2013 года).

Глава Центра ситуационного мониторинга и региональных исследований Александр Савченко отметил, что «на программу выделили немалую сумму, но не дали все 38 млрд руб.»: «Сначала надо наработать технологию действий, потом уже смотреть, на что тратить деньги». По его мнению, «правильно построенная система образования может стать инструментом консолидации», а для таких программ «подходит принцип софинансирования». Господин Савченко уверен, что «региональный бизнес даст деньги на культурно-национальные программы»: «Это мировая практика, привлекать к таким мероприятиям бизнес, который заинтересован в нормальном климате в регионе».

Президент Института национальной стратегии Михаил Ремизов считает, что «не в деньгах дело». «Проблема не в ФЦП, а в самой стратегии госнацполитики, которая лечит симптомы болезни, а не саму болезнь»,— заявил он «Ъ». По его мнению, в стратегии фактически не учитывается «экспансия радикального исламизма», а также то, что миграция идет «из разных регионов, находящихся на разных стадиях развития общественных отношений», что порождает клановость, этническую преступность и затрудняет интеграцию мигрантов. «Можно провести хоть 100 фестивалей, но реально они влияния на межнациональные отношения не окажут,— отметил политолог.— А поддержка НКА, национальных центров может вновь превратить этническую принадлежность в предмет торга, как это было в СССР».


Источник: www.kommersant.ru

В Совфеде предлагают информировать родителей о методах защиты детей в интернете

30.08.2013

Информировать интернет-пользователей о возможностях «родительского контроля» должны провайдеры, учителя школ, а также производители компьютеров и мобильных устройств. Такое мнение высказал председатель временной комиссии Совета Федерации по развитию информационного общества Руслан Гаттаров по итогам совещания с представителями операторов связи и ИТ-компаний.

По словам сенатора, о системах «родительского контроля», которые давно предлагают все крупные интернет-провайдеры, в России знают лишь 3-7% родителей, в то время как антивирусами умеют пользоваться 90%. «Причина — в недостатке информирования», — уверен Гаттаров. «Я предлагаю операторам связи, тем, с кем абоненты заключают договор, в письменной форме — электронным письмом или буклетом — информировать клиентов об этих сервисах», — заявил он.

Совфед предлагает операторам сначала заключить соглашение, в рамках которого они обязуются сообщать клиентам о дополнительных возможностях до вступления в силу соответствующего закона. Законопроект, направленный на популяризацию систем «родительского контроля», Гаттаров внес в Госдуму в феврале, однако на первое чтение он пока не вынесен, хотя и получил поддержку двух профильных комитетов.

Текст межоператорского соглашения, по словам Гаттарова, должен быть совместно доработан компаниями до конца этой недели, после чего начнется его подписание. По словам сенатора, этот документ станет основой для поправок к законопроекту, которые могут быть рассмотрены уже во втором чтении.

Глава временной комиссии уверен, что информированием должны заниматься не только операторы, но и производители гаджетов, а также учителя в школах. «Если мы хотим защищать по-настоящему, нам нужно работать, в том числе, и с гаджетами, и с софтом. Ведь даже если на устройстве установлена программа по умолчанию, нужно найти ее и включить», — отметил Гаттаров. При этом, по его словам, в Совфеде думают над тем, чтобы обязать производителей гаджетов устанавливать программы, фильтрующие вредный для детей контент.

В школах, по мнению участников совещания, заниматься информированием родителей об обеспечении сетевой безопасности их детей могли бы учителя на родительских собраниях. «Возможно, мы создадим специальную брошюру, попросим грант, чтобы ее напечатать», — поддержал идею Гаттаров.

Кроме того, он предложил рассмотреть возможность включения соответствующей социальной рекламы в электронные дневники школьников, которые просматривают их родители. «Мы хотим действовать цивилизованными методами, а не создавать «белые» списки сайтов», — подчеркнул сенатор.

По итогам встречи все крупные интернет-провайдеры — МТС, «Вымпелком», «Мегафон», «Ростелеком» и «Акадо» — поддержали инициативу подписания соглашения и намерены в ближайшие дни подготовить свои предложения по тексту документа.


Источник: tasstelecom.ru

Антинаркотическая пропаганда от кота и попугая удивила новосибирцев

29.08.2013

В минувшие выходные в соцсети «ВКонтакте» появилась фотография необычного уличного плаката, на котором изображены попугай и кот. «Я против наркотиков», — заявляет попугай. «Мой хозяин то же» (авторская орфография сохранена), — отвечает кот.

Новая антинаркотическая наружная реклама, появившаяся на улицах Новосибирска, вызвала недоумение как у горожан, так и у экспертов рекламного рынка; власти подтверждают причастность к ее размещению.

В минувшие выходные в соцсети «ВКонтакте» появилась фотография необычного уличного плаката, на котором изображены попугай и кот. «Я против наркотиков», — заявляет попугай. «Мой хозяин то же» (авторская орфография сохранена), — отвечает кот. На плакате крупная подпись: «Министерство здравоохранения Новосибирской области».

В пресс-центре мэрии РИА Новости сообщили, что заказчик этой социальной рекламы — государственной казенное учреждение Минздрава Новосибирской области «Городской медицинский информационно-аналитический центр» (МИАЦ). В центре подтвердили, что в Новосибирске размещены уже два подобных плаката.

«Программа эта большая. Наполнение будет разным на всех баннерах. Там не только животные. Пока не могу сказать, что это будет, идет утверждение. Сейчас по программе антинаркотической направленности, потом по здоровому образу жизни. Пока в городе только два плаката. Изображения на них разные», — сказал представитель МИАЦ.

Новосибирцы в соцсетях активно выразили недоумение по поводу изображения и текста на плакате. «Вы серьезно? Это не фотошоп?», — спрашивает пользователь Макс Завразин. «Судя по глазам — кот ЗА», — пишет Вероника Базылева. «Эту страну не победить», — добавляет Юлия Самойленко. Мнение новосибирцев разделили и профессиональные рекламисты.

«Похоже на картинку из интернета, так называемый демотиватор. Говорить, что это социальная реклама, направленная на профилактику наркомании, честно говоря, не приходится», — сказал управляющий партнер одного из рекламных агентств Дмитрий Петров. Совладелец другой рекламной группы Александр Филюрин заметил, что «это не то послание, которое может повлиять на человека, который начал принимать наркотики».


Источник: ria.ru

«Зато будет жить, и будет счастлив»

28.08.2013

«Лента.ру» поговорила с сотрудницей фонда «Даунсайд Ап» Юлией Колесниченко о жизни детей с синдромом Дауна в России; о том, почему американцы усыновляли таких детей, а русские — нет; а также о том, как получается так, что почти половину детей с синдромом Дауна родители оставляют в роддомах.

«Лента.ру»: Во-первых, как правильно говорить — синдром Дауна или болезнь Дауна?

Юлия Колесниченко: Синдром Дауна. Не болезнь — потому что синдромом Дауна нельзя заразиться и его нельзя вылечить. Это именно генетический сбой от появления одной лишней хромосомы. Большинство людей думают, что синдром Дауна никогда их не коснется, [притом что] синдром Дауна — это самое частое генетическое отклонение. С ним рождается каждый семисотый ребенок на свете, независимо ни от чего — от цвета кожи родителей, от вредных привычек или их отсутствия у родителей, от того, первый он ребенок в семье или пятый. Есть частое убеждение, что дети с синдромом Дауна рождаются у пожилых родителей — это тоже не так. Вероятность действительно увеличивается с возрастом матери, потому что процент рожающих в молодом возрасте и пожилом — разный.

Вы начали говорить про самые распространенные мифы…

Очень частый миф, что особенные дети рождаются у алкоголиков и наркоманов. Еще некоторые думают, что это можно как-то лечить. Еще [есть] миф, что люди с синдромом Дауна совсем мало живут, что они нежизнеспособны, что они «овощи», что оставлять такого ребенка — безумие. Кстати, это ровно те вещи, которые говорили врачи, абсолютно в них веря, при рождении ребенка с синдромом Дауна в российских больницах. И порой продолжают говорить.

Я читал, что врачи сами часто советуют отказаться от таких детей. Вот Эвелина Бледанс со своим мужем — у них особенный ребенок — выступили с инициативой законодательно запретить врачам предлагать такое.

Да, к сожалению, бывает, что врачи рекомендуют отказаться от особенного ребенка. Причем делают это вскоре после родов, когда мама еще не пришла в себя и очень уязвима. Но, к счастью, многие врачи уже знают и факты про синдром Дауна, и про «Даунсайд Ап». Они могут сказать родителям: есть вот такой центр, к ним можно обратиться, зайти на сайт, почитать информацию, посоветоваться со специалистами. При этом наши специалисты никогда никого ни на что не уговаривают — это один из принципов. Такие решения семья должна принимать для себя только сама. Мы просто делимся объективной информацией, показываем, что у таких детей может быть будущее. Ведь если после этого упавшего, как молот, прогноза врачей мама слышит другие слова, это многое меняет. Если родители узнают, что их ребенок будет не только ходить и говорить, а сможет пойти в детский сад, в школу, заниматься музыкой и спортом, иметь увлечения и друзей, они понимают, что справятся.

Эти дети в семье. Но, насколько я знаю, процент отказов при рождении очень высокий.

В середине девяностых 95 процентов семей, по нашим данным, отказывались при рождении от детей с синдромом Дауна. Сейчас, насколько мы знаем, количество отказов по Москве не больше 40 процентов. И если сравнить с 95 процентами, то разница огромная. А как подумаешь, выходит — каждый второй почти. Сразу холодок — понимаешь, что это еще настолько не тот результат, которого бы хотелось. Но ситуация, конечно же, меняется. Был один детский сад, куда принимали наших детей, сейчас в Москве больше ста.

Принимают в обычные детские сады?

Они тоже самые разные. И специализированные садики, и инклюзивные, и самые обычные. Но ситуация разная. Где-то все поставлено очень хорошо, где-то специалист действительно знает, как работать с детьми с особенностями. Я говорю не только про наших детей, а вообще про детей, которым нужен особый подход. А где-то — как по разнарядке. Сказано: надо принимать — принимают. Родители жалуются: «Приходим, а наш ребенок отдельно, совсем отдельно: кроватка отдельно поставлена, стульчик где-нибудь отдельно». А воспитатель говорит: «А что? А я не знаю. Он вот… Я говорю, давай, Петя, пошли со всеми, а вот он не идет». В некоторых школах есть специальные классы. Дочка коллеги в таком учится. Большую часть уроков они занимаются вместе с остальными детишками без особенностей. Математику и русский язык проходят отдельно по более упрощенной программе. Это не значит, что два плюс два будут складывать до 10-го класса. Конечно, нет — просто полегче. Они не закрыты от всего остального, от всей остальной школы — не входят каким-то своим отдельным входом и выходом.

Что происходит, если мать отказывается от ребенка?

Если ребенок-отказник без особенностей здоровья в 18 лет из закрытых госучреждений все-таки вырывается, то те сироты, у кого есть проблемы со здоровьем или специальные потребности, остаются в системе до конца своих дней. И тогда детский дом сменится домом инвалидов, домом престарелых. Ну, если, конечно, отказной ребенок до этого доживет. Ведь хотя от самого синдрома Дауна никто не умирает, часто он сопровождается сниженным иммунитетом, сопутствующими заболеваниями. И если при нормальных условиях, при заботе любящих людей продолжительность жизни человека с синдромом Дауна практически не отличается от продолжительности жизни всех остальных, то выжить и тем более развиться в бездушном учреждении человеку с особыми потребностями бывает очень непросто.

Например, у многих детей с синдромом Дауна слабое сердце. Значит, таких детей нужно возить в больницу на операцию, потом необходим послеоперационный уход. А кто будет заниматься этим в детском доме? Это должны быть какие-то специальные волонтеры, а волонтеров мы боимся — значит, какие-то нянечки. Они думают: «Господи!.. Тут здоровых бы еще, а… Пусть лучше отмучается и всё, лучше сейчас отмучается, чем еще несколько лет будет мучиться и нас еще мучить». Ну, вернее так — в каком-то будут [заниматься с особенными детьми], а в каком-то нет. Но ни одно, даже самое хорошее сиротское учреждение никогда не заменит маму с папой. И не даст ребенку возможности развиваться так, как он развился бы в семье. Потому что при наличии любящих родителей и помощи специальных педагогов ребенок с синдромом Дауна действительно может научиться всему тому, что и обычные дети. Хотя и будет даваться ему это гораздо сложнее. И он действительно будет особенный.

Я несколько месяцев назад посмотрел документальный фильм «Моника и Дэвид» про двоих детей с синдромом Дауна, мальчика и девочку, влюбленных друг в друга. Они выросли, готовились к свадьбе; в фильме есть и сама свадьба. Потом они устраивались на работу. В России вы не знаете таких случаев?

Насколько я понимаю, [в России] официально не регистрируют браки людей с синдромом Дауна — как недееспособных. Но вот в Уфе, кажется, устраивали неофициальную свадьбу два человека с синдромом Дауна. Но в таких случаях, конечно, и у нас, и на Западе родители продолжают их поддерживать.

Да, в фильме их поддерживали родители, и жили они вместе.

Да, брак есть брак, но при этом всегда родители рядом. Но на самом деле случаи создания семей очень редки, даже на Западе. Но вот пары, каплы среди тинейджеров — очень часто, очень красивые. Я часто вижу фотографии: «А вот Джон и Мэри, они вместе уже два года». И прекрасная фотография Джона и Мэри, они в футболках, кепках, обнимаются очень мило, полноватенькие — ну, какими часто бывают американские тинейджеры.

Почти во всей Европе и США людей с синдромом принимают на работу. В Риме есть ресторан, где все официанты с синдромом Дауна.

Да, и в Европе, и в США люди с синдромом Дауна имеют возможность работать и зарабатывать. В России ситуация, к сожалению, пока совсем другая. Но мы очень надеемся, что делаем шаги к тому, чтобы ее изменить. На Западе чаще всего люди с синдромом Дауна работают в сервисе, в кафе, на почте. Могут заниматься какой-то работой на ресепшне в гостинице. Я знаю случаи — бухгалтерами становятся. Мы очень надеемся, что сделали шажки к этому. Для родителей наших детей это очень тревожный момент. И мы очень надеемся, что — может быть, их силами — так или иначе наше государство поймет, что эти люди могут работать.

Насколько вообще жизнь для особенных детей отличается в России и на Западе?

Там они являются полноценными членами общества, имеют права и знают о них. Не так давно, например, в Испании, женщина с синдромом Дауна стала работать в мэрии. Не уборщицей, а заняла именно соответствующую должность — советника по социальным вопросам.

В США и Европе процент отказов меньше?

В Штатах — очередь желающих усыновить ребенка с синдромом Дауна.

Американцы ведь до закона о запрете часто усыновляли российских детей с синдромом. Теперь они оказались в ловушке.

Этот закон перекрыл кислород, потому что американцы действительно очень охотно усыновляли детей с синдромом Дауна. Когда [Валерий] Панюшкин опубликовал список детей, которые должны были уехать, чуть ли не больше половины в этом списке были дети с синдромом Дауна. А у нас же есть прекрасные, прекрасные чиновники, которые выдвигают очень много теорий. Болезненные есть чиновники, с фантазиями, вроде: «Почему детей с синдромом Дауна американцы хотят? Для органов и сексуальных утех?» Я не буду называть того, кто это говорил. На самом-то деле иностранцы, и американцы в частности, искренне считают, что синдром Дауна — одно из самых простых отклонений. Потому что они знают, что делать. Часто бывают случаи, когда у них уже был опыт воспитания особого ребенка в семье. Многие знают, как с такими детьми общаться, как с ними работать. Они просто понимали, что здесь, в России, от них отказываются. А у них он может вырасти, его выучат, он пойдет работать официантом или администратором. Не станет профессором — ну и что, но зато будет жить, и будет счастлив.

Скольким детям сейчас помогает «Даунсайд Ап»?

У нас сейчас зарегистрировано 3500 детей со всей России. И попасть к нам очень просто: позвонить — и вас включают в программу ранней помощи. И первое, что получают родители, что получает семья, — это пакет так называемой первичной литературы. К самым маленьким, детям до полутора лет, наши педагоги ездят на дом, это называется программа домашних визитов. А с полутора и до семи лет дети ходят на занятия в наш Центр раннего развития.

Кстати, мы работаем как центр ранней помощи, в западном представлении в таких центрах занимаются с детьми от нуля до трех, а мы протянули до семи лет, чтобы по выходе из «Даунсайд Ап» ребенок поступал в школу, чтобы мы знали, что до школы мы ребенка довели полностью. У нас есть основные принципы работы. Первый: в центре внимания находится не ребенок, но и вся семья — ведь поддержка наших специалистов (педагогов, психологов) нужна всем членам семьи. Второй: всю помощь семье мы оказываем бесплатно.

Про родителей, конечно, хотелось бы рассказать многое. Кто-то говорит, что мы сильно помогли, кто-то говорит, что особых, как им кажется, сдвигов у ребенка они и не увидели, но это то место, где они чувствуют, что их ребенок не особенный, что это вообще единственное место на свете, где их ребенок перестает быть особым ребенком, а становится всего лишь одним из детей. И это тоже важно. От очень многих я слышала одну и ту же фразу: «Именно здесь нас и начало отпускать окончательно».

Они используют слово «отпускать»?

«Отпускать», да. Ну, по-разному, кто-то — что «отпускать», кто-то — что стало легче, кто-то — что впервые ушли страхи. По-разному. Например, что это было первое место, где сказали, что ребенок не просто «ну ладно, вырастет, ничего», а что он замечательный. Ты приходишь, тебе специалист говорит: «Какой замечательный ребенок! Смотрите». Ты мама новорожденного ребенка, пришла, увидела детей трех, пяти лет, увидела родителей, поговорила с ними — и все оказывается не так страшно.

Было, кстати, время, когда наши родители ходили гулять с детьми поздно вечером, потому что днем в парк, на площадку прийти очень тяжело. Вечером — чтобы никого не встретить. Бывали неприятные случаи. Например, при виде нашей девочки на детской площадке мамочки срочно начали собирать игрушки из песочницы и оттаскивать своих детей, а наша девочка, маленькая, подходила к ним, говорила: «Вы забыли…» — и начинала помогать им все складывать. Они от нее, наоборот, как от чумы, бежали, а она же им еще и помогала.

Сейчас общество немножко начало узнавать, что нужно быть толерантными. Ездить стали — в Испанию приезжают и видят, что человек с синдромом Дауна может встретить тебя на ресепшне. В Москве есть детский ансамбль «Домисолька», в Кремле выступает. И он — первый профессиональный коллектив, [который] принял в свои ряды ребенка с синдромом Дауна — нашу девочку, Марину Маштакову, выпускницу «Даунсайд Ап». Просто подумали: а почему бы не попробовать? И она пошла, стала заниматься, причем без поблажек. Танцует со всеми, движения выполняет со всеми — абсолютно такой настоящий артист. А сейчас — спасибо «Домисольке» — такой неожиданный эксперимент оказался удачным для всех, и туда через прослушивания прошел уже третий ребенок. Так что, мне кажется, шаги есть, шаги будут, но все начнет меняться, когда наших детей будут видеть на улицах. Ведь откуда рождаются все мифы? От незнания. А увидеть, понять, сравнить не с чем. Вот приходят люди на наши мероприятия — и мифы все испаряются. Видят родителей: они не алкоголики, явно не наркоманы, молодые, большинство моложе 50-ти — это точно. Понимают, что общего-то гораздо больше, чем различий. И что у их детей гораздо больше общего с детишками, чем отличий. И это даже не толерантность — просто появляется понимание, что опасаться, оказывается, нечего. И нам действительно после каждого мероприятия пишут, звонят и говорят одни и те же вещи: «Спасибо, что открыли мне глаза. Я никогда больше никого не назову «дауном» и другим не позволю».

Беседовал Даниил Туровский


Источник: lenta.ru

Ad Council наградила Clear Channel Chicago за размещение социальной рекламы

27.08.2013

Американская некоммерческая организация Advertising Council (Ad Council), которая занимается созданием и распространением социальной рекламы в США с 1942 года, наградила Чикагский офис одного из крупнейших операторов наружной рекламы Clear Channel Серебряным поясом — наградой, которая ежегодно вручается операторам «наружки» за исключительную щедрость и ведущую роль в размещении кампаний Ad Council.

В 2012 году Clear Channel размещал кампании ряда благотворительных фондов и Ad Council, посвященные аутизму, предупреждению инсультов, финансовой грамотности, СМС за рулем, вовлечению в деятельность местного сообщества.

Кэрен Волкман, исполнительный директор Ad Council по Среднему Западу США: «Ad Council с огромным удовольствием отмечает вклад частных лиц и организаций в поддержку наших усилий по повышению осведомленности населения об актуальных проблемах, стоящих перед нашей страной. Мы с гордостью признаем, что Clear Channel Outdoor Chicago является нашим ценным партнером, который безвозмездно предоставил для наших кампаний широкий спектр традиционных и цифровых рекламных носителей, тем самым позволив донести сообщения до всего нашего сообщества».


Источник: uk.finance.yahoo.com

Без булдырабыз

26.08.2013

Мальчик Рома хочет нарисовать машину. Мама протягивает ему альбомный лист и коробку с фломастерами. Рома наугад достаёт синий, начинает рисовать капот. Затем появляются крыша, багажник, колеса и фары.

– Ром, к тебе можно? – сквозь герметичное стекло ничего не слышно, виден только красный резиновый нос, надетый поверх противовирусной маски. Двухметровый юноша с розовой пустышкой на шее заходит в палату. Мальчик перестаёт рисовать, смотрит с интересом и удивлением.

– Это что за машина? Бугатти? Тойота? Фольксваген? Покатаешь меня? – Рому редко спрашивают о чем-то, кроме самочувствия и результатов анализов. Любопытный персонаж появился в палате – это точно не врач, врачи не просят разрешения войти и не носят жёлтые брюки. Но это и не совсем клоун, он мало похож на тех, которые выступают в цирке.

Обязательный жёлтый

Часы на правой руке – пластмассовые, почти детские, сразу выдают левшу. Часики и носки в горошек. Впечатление от облика одно – умиление, потому что в Косте баскетбольные два метра роста и возраст неюношеский – тридцать один год. Видно, что он одевается так, чтобы нравиться детям. Майку с надписью «Без булдырабыз» подарили ребята из Казани, которые когда-то обучались у Кости и теперь также работают в клинических больницах.

– Это наши партнёры по радости, – говорит Костя и переводит надпись с татарского. «Без булдырабыз» означает «мы всё можем».

Непригодившийся диплом юриста, мама-режиссёр и папа – детский писатель – это тоже всё о нём.

– Почему дети слушаются вас? Кажется, даже больше, чем мам и врачей.

– Клоун для ребёнка – не переодетая мама или врач, клоун – это человек с носом, человек не из мира больницы, некий авторитет для ребёнка, поэтому с ним проще создать атмосферу реабилитации, настроить малыша на лечение и выздоровление. Это важно, ведь дети тут подолгу лежат – кто полгода, а кто и все два, – объяснят Костя, завязывая шнурки на безразмерных ботинках. Готовится к трёхчасовому нон-стопу.

– И никто не выздоравливает.

– Нет, это главный миф в онкологии. Из-за этого стереотипа многие люди не видят смысла в нашей работе. Рассуждают так: зачем насильно веселить детей, которые скоро умрут? Удивляются, как можно насмешить того, кому сейчас не до смеха. Представление о том, что онкологическое заболевание – это сразу смерть, называется ракофобией. В нашем обществе оно давно существует. На самом деле здесь детей лечат, и они выздоравливают, потому что детский организм растёт, и ему проще справится с заболеванием. Это не хоспис, откуда провожают в последний путь. Шанс выздороветь высок – восемьдесят процентов.

– И больничная клоунада действительно увеличивает эти шансы?

– Да, исследования в Америке это подтвердили, – интонация Кости удивляет быстротой, а суждения – убедительностью. – Дети, у которых был клоун, принимали меньшее количество лекарств и быстрее уходили на амбуланс из стационара, чем те, кто с клоуном не контактировал. Когда ребёнок смеется и радуется, он забывает о своем недуге. Хотя бы на время.

В гримёрной тесновато, но уютно. Маленький жёлтый диванчик полностью завален вещами, как и вся комната. Пёстрые костюмы на стойке с вешалками. Ботинки с круглыми носами, загнутыми кверху. Наборы воздушных шаров. Мыльные пузыри и мягкие игрушки.

– Сейчас увидишь, как мы будем меняться ролями, – Варя, напарница Кости, уткнувшись в зеркало, осторожно приклеивает пушистые зелёные ресницы, похожие на перья попугая. – Помнишь белого и рыжего клоуна из полунинского шоу? Мы используем эти маски, играем на их противопоставлении. Можно быть то шефом, то слугой, то ведущим, то ведомым. То есть в нашем общении есть предзаданный конфликт. И время мы тоже заранее рассчитываем – не больше пятнадцати минут на ребёнка, ведь с каждым нужно пообщаться лично. Всё остальное – наша фантазия, наша импровизация. Никаких готовых представлений или шоу-программ у нас нет. Все дети разные, поэтому поведение не может быть шаблонным. Общение с ними побуждает нас быть находчивыми, постоянно что-то выдумывать на ходу.

Дети – самые требовательные зрители, они забирают всю энергию, иногда капризничают, если показываешь им одни и те же фокусы: «Я уже это видел, давай что-нибудь новое!» И они же – самые благодарные

– То есть ты никогда не знаешь, что ждёт тебя за дверью палаты?

– Никогда. Я знаю только, как зовут ребёнка и что у него болит.

Варя заплетает одну косу, вторую, обе туго перевязывает спущенными шариками, закручивает аккуратными баранками. Рисует розовые щёчки, красит губы грим-краской. Здесь очень важно не переборщить – ребёнка может напугать обильный макияж. Дальше – костюм. Он у Вари такой же жёлтый, как диван и Костины штаны. С красным круглым воротничком в форме трапеции – что-то среднее между платьем и халатом.

Спрашиваю у Вари, почему так много жёлтого цвета.

– Жёлтый – это только у Достоевского безысходность и сумасшествие, – Варя оглядывает себя в зеркале. – Деток он очень радует, поэтому я долго над цветом не думала, когда к швее шла. У нас во всех костюмах так: полосочки на гетрах, шляпка или перчатка – хотя бы немножко что-то жёлтенькое должно быть, – Варя тщательно обрабатывает дезинфицирующим спреем свой наряд. Он чистый, только после стирки, пахнет свежестью. Варя ругает маму, что та повесила костюм в шкаф с верхней одеждой. Так в больничной клоунаде работает принцип «не навреди»: дети легко подвержены инфекциям, поэтому перед тем, как обнять ребёнка или зайти к нему в палату, клоуны стерилизуют весь свой реквизит, открытые части тела, детали костюма. Это как помыть руки перед едой – простая и понятная необходимость, выполняемая интуитивно. Принцип «развесели» – это уже после.

На этой неделе Варя придёт в больницу ещё один раз: согласно штатному расписанию клиники, клоун может совершать не больше двух выходов. Всё остальное рабочее время клоуна Моти посвящено театру, но это вовсе не означает, что больничная клоунада – временная халтура.

– Дети – самые требовательные зрители, они забирают всю энергию, иногда капризничают, если показываешь им одни и те же фокусы: «Я уже это видел, давай что-нибудь новое!» И они же – самые благодарные. В театре я отдаю себя зрителю не меньше, но ни один зал не даст мне столько сильных эмоций, сколько даёт ребёнок. Даже на премьере спектакля. Если малыш был грустным, не хотел делать укол, пить лекарства и вдруг после нашего общения стал всё это с радостью выполнять – значит, я работаю не зря. Результат виден сразу.

Трансмиссия

– Мотя-жмотя, ты ничего не забыла? – Костя ехидно смотрит на Варю, и та сразу вспоминает про нос. Возвращается в гримёрку, пока напарник вызывает лифт.

– Ой, мама, здрасьте! – якутка в бледно-зелёной больничной шапочке тоже ждёт лифт. Костя целует ей руку, и женщина смущённо краснеет от неожиданности. Все мамы в больнице похожи на медсестёр, но клоуны безошибочно их отличают.

– Как будет по-якутски «любил», мама?

– Таптыбл.

– А любовь?

– Таптал.

– Мама! А вы знаете, кто я? Я – Александр Сергеевич. Стоял вчера весь день, мёрз на Пушкинской площади, ждал вас, а вы не пришли. Слушайте внимательно! Моё вам сердечное послание.

В интонации тут же появляется нарочитая высокопарность:

– Я вас таптыбл, таптал ещё, быть может, в душе моей угасла не совсем…

Зафиксировать момент, когда Костя ищет в своем песенно-стихотворном сундуке нужные слова, невозможно. Всё происходит сиюминутно, ведь чем больше спонтанности и непредсказуемости в игре, тем комичней эффект происходящего.

У входа в дневной стационар приходится снять носы и надеть их поверх противовирусных масок. Не забыть про кожный антисептик «Стериллиум». Зайти в ординаторскую к дежурному врачу, чтобы узнать, как чувствуют себя дети, у кого сегодня день рождения, кто новенький поступил и с каким диагнозом. Больничные клоуны называют этот разбор полётов «трансмиссией» – эдакая подготовка к трёхчасовой смехотерапии.

– Значит, тридцать человек в отделении. В четырнадцатую вы не заходите, там ребёнок в аплазии, прооперированный. Сильный болевой синдром, туда пока не надо, – важный не по возрасту врач смотрит деловито из-под очков-половинок. Листает увесистые папки, раскладывает их по столу пасьянсом. – В шестой вчера день рождения был, девочка Катя, десять лет. Туда зайдите. Никита Дранкин – лимфома и нарушение пищевого поведения. Вот его хорошо бы повеселить.

– Дранкин или Дринкин, доктор? – нарочно переспрашивает Варя. – С такой фамилией вы должны ему прописать коньяк, – заигрывая с врачом, пытается развеять его строгую сосредоточенность и серьёзность. Попутно записывает на листок его рекомендации. Специфические термины понятны, объяснять не приходится – больничный клоун хорошо знаком с санитарными нормами и основами медицинских знаний.

– Ты записывай, а то я главврачу скажу, что вы мне детей спаиваете, – ощетинивается доктор в ответ. – У него, кстати, тромбоцит низкий, у Дранкина. Так что за руки не хватать – синяки будут.

У Вари не получается быстро развеселить врача. «Костя, выручай!» – мысленно бросает она напарнику. Лицедей без прозвища, но со статусом «главный больничный клоун страны» тут же реагирует весёлым выпадом:

– А хотите фокус-покус-обормокус, доктор? – достаёт из кармана шёлковый платочек. Медсестра, только что собиравшаяся выйти, останавливается у порога, выглядывает в коридор и кого-то зовёт. В ординаторскую заходит ещё одна медсестра. У них одинаковые халаты, не белые, а разноцветные, с рисунками, как на детских пижамках. Все втроём – дежурный врач и медсёстры – молча смотрят, будто бы ждут чуда. Платок сжимается в кулаке иллюзиониста так, что остаётся виден только длинный зелёный хвостик. Костя проталкивает его постепенно, делая вид, что очень старается.

– Опа-на! А где же наш платочек, доктор? – разжимает пустую ладонь и изумляется. – А он у вас в ухе застрял, смотрите! – платок появляется с такой быстротой, что секундную манипуляцию невозможно разоблачить. Костя демонстрирует его всем: мол, смотрите, это тот самый платок. Фокус сделан безупречно. С десяток таких приёмов профессиональный доктор-клоун всегда держит наготове. Зрители не охают от удивления – значит, видят этот номер не впервые, но радостно переглядываются, смеются. Даже служебно серьёзное лицо молодого врача распускается в самую добродушную улыбку – значит, маленькое волшебство всё-таки произошло, и медицинское сообщество уже приняло этого чудаковатого парня, да и всю клоунскую бригаду в свою большую семью. В этом нет сомнений – больничные клоуны могут зайти туда, куда врачи не пускают посторонних. Даже в реанимацию.

– Врачи вас всегда так хорошо принимали? – спрашиваю ребят. Мы направляемся в отделение гематологии.

– Нет, не всегда. Одно время они думали, что мы какая-то секта, что берём с родителей деньги, хотя всё это – чистая благотворительность, – рассказывает Варя. – Врачи знают, что мы получаем стабильную зарплату, но это спонсорские деньги. Волонтёр бы не ходил в больницу регулярно. Любой труд, а особенно добровольный, нужно поощрять материально. Поэтому врачи относятся к нам как к профессионалам, с уважением.

– Первые два года я работал один, и они ко мне присматривались, – продолжает Костя. – На мне был такой жуткий оранжевый комбинезон, как у строителя, странно, но дети меня не боялись. Со временем врачи стали видеть, что я не нарушаю требования. Есть медкнижка, распорядку дня пациентов не мешаю, хожу регулярно. В общем, потихоньку привыкли. Теперь, когда прихожу, могут сказать: «Что-то давно вас, Костя, не было». Ждут, значит.

В коридоре – сказочный мир животных: картины с зайцами, слонами и птицами. Причудливый орнамент на полу. Гимнастические шары в игровой комнате, коробки с кубиками и подушки в кислотного цвета наволочках. Маленькие пациенты носятся в просторном холле, играют с каталками и капельницами, бегают наперегонки. Узнав клоунов, начинают улыбаться, ловят мыльные пузыри, удивляются тому, что они прилипают к пальцам и не лопаются – сами дети вряд ли бы догадались добавить в мыльный раствор клей «Момент». Детские ротики закрыты масками, поэтому глаза кажутся увеличенными в разы. Одни глазки, вторые – дети напряжённо всматриваются в давно изученное пространство, ищут, чем себя развлечь. Мотя с Костей стараются никого не пропустить. На стенах – рекомендации по диете, памятки. Отдельная комната для отдыха врачей, отдельная – для родителей. Кладовая мягкого инвентаря. Санузел матерей. Здесь всё так благоустроено, что кажется, будто это не больница вовсе, а детский сад или загородная школа. Понимание того, чем на самом деле является это место, приходит не сразу. Как и то, зачем вообще клоун нужен больному ребёнку. Ловлю момент, когда рядом нет детей, и спрашиваю об этом Костю.

Детство – оно на улице, оно во дворе, в детском садике, в школе. И клоун, когда приходит к ребёнку, становится для него напоминанием о том времени, которое было до больницы

– В детстве я очень часто болел, и когда попадал в больницу, мне там становилось лучше. Это я хорошо запомнил, поэтому сейчас обожаю врачей и весь медперсонал, с которым мы работаем. Мне до сих пор очень нравится лечиться, честное слово! Но всё-таки надо понимать, что детство не может быть заперто в стенах больницы, какие бы прекрасные люди здесь ни работали. Детство – оно на улице, оно во дворе, в детском садике, в школе. И клоун, когда приходит к ребёнку, становится для него напоминанием о том времени, которое было до больницы.

– То есть клоун – это такой элемент детства?

– Да, совершенно верно.

Мы в отделении гематологии. Мамы с детьми образовали очередь у процедурной комнаты.

– Анечка! Заходи! – командует медсестра-блондинка лысенькой девочке лет пяти. Та начинает плакать, держится за маму – боится делать клизму. Клоуны вовремя оказываются рядом.

– И мне, и мне клизму, доктор! – выкрикивает в открытую дверь Костя.

– А мне – две, а можно и три сразу! Плачу за всех! – вторит его игре Варя. Костя достает из сумки насос и, быстро надув шарик во всю длину, ловко скручивает из него фигурку, одинаково похожую на бабочку и цветок.

– Вот тебе клизмочка из красивого красного шарика! Беги, доктору покажи! – девочка принимает подарок и, обняв клоунов, послушно заходит в процедурный кабинет.

– И вы бегите, ребята, пока мы вас к себе не забрали, – смеется мама.

Пока Анечке делают клизму, она спокойно изучает фигурку, показывает маме, приговаривая: «Это клёун подалил».

Иногда мамы и медсестры просят клоунов показать им, как лечить, играя. Клоун всё объясняет на простом примере. Вот холодное «ухо» фонендоскопа. Погрейте его в руках и приложите к себе: «Не бойся, малыш, это не больно!» Придумайте ему другое значение – пусть устрашающий предмет превратится на время в какое-нибудь безобидное животное или птицу, ребёнка увлечёт эта выдумка, и процедура пройдет незаметно и безболезненно.

Ума палата номер шесть

У входа в палату – светодиодная вывеска «Не входить, идёт облучение ультрафиолетом».

– Давай к Чехову, – командует Варя, указывая на следующую палату. Палату номер шесть.

Невозможно предугадать, что будет там, внутри. Заходят тихо, будто спрашивают разрешения. Сначала нужно убедиться, что ребёнок не спит. Клоун должен быть уверен: его вторжение в хрупкое пространство не навредит маленькому пациенту.

– О, опять вы, заходите! – радуется по-домашнему одетая мама. – Никита последний раз смотрел, до сих пор рассказывает! Фокусы ваши с картами.

– Поняла, Жмотя? Никита в шоке от меня!

На койку Никиты Дранкина сквозь жалюзи падает тусклый свет, отчего лицо кажется бледнее обычного. Его день пройдёт удачно, если будут сняты два последних шва – наконец утихнет боль после пункции подвздошной кости и получится хоть немного почитать энциклопедию по истории России. На тумбочке рядом с кроватью – широкая ваза-розетка с таблетками, чудотворные иконки и тарелка с остывающей овсянкой.

– Ну, ты давай, показывай свои фокусы, а я пока доем Никитин завтрак. Смотри, сколько он мне каши оставил!

– Нет, это Никита мне оставил, он знает, что я кашу люблю, да, Никита?

Мальчик отвечает безумной парочке слабенькой улыбкой. Видно, что болезнь забрала у него немало сил. Клоуны продолжают разыгрывать между собой еду до тех пор, пока у Никиты не появится желание её съесть. И этот бесхитростный фокус срабатывает: ребёнок со здоровым аппетитом начинает уплетать свой завтрак.

Через неделю к Косте подходит мама Никиты:

– Ума не приложу, как вы это делаете, но спасибо вам! Он у меня теперь каждый день нормально ест.

Вдобавок мама рассказывает о соседке, у которой сын не спит вторую ночь. Просит приехать вечером, посидеть с ним, успокоить.

– Да что вы, мама! Он от моих фокусов ещё три ночи спать не будет! – отшучивается Костя. Отшучивается, потому что боится. Долгое время Костя общался с ребёнком в отделении трансплантации костного мозга. Приходил к нему даже вне рабочего времени. Когда малыша не стало, было тяжело вернуться к работе. Позже такие случаи повторялись.

– Я стараюсь не привыкать к детям. Открываюсь им, чувствую их боль, но с собой её не уношу. Если вдруг ребёнок «уйдёт», его будет тяжело отпустить. Поэтому в этих зыбких отношениях всегда должна оставаться дистанция, которая не позволит нам привыкнуть друг к другу.


Источник: rusrep.ru

Волонтерство продлевает жизнь, говорят ученые

25.08.2013

Добровольная безвозмездная помощь другим людям может улучшить психическое здоровье и продлить жизнь, говорят ученые из Англии, труд которых опубликован в журнале BMC Public Health.

© РИА Новости. Игорь Ермаченков

Исследователи из Медицинской школы Эксетерского университета (University of Exeter Medical School) под руководством доктора Сюзанны Ричардс (Suzanne Richards) провели систематический обзор и мета-анализ 40 имеющихся трудов о здоровье волонтеров. Сравнив их с данными о здоровье населения, ученые установили, что смертность среди волонтеров может быть ниже примерно на 20%. Добровольные помощники также редко страдают депрессиями, больше довольны жизнью и чувствуют себя счастливыми.

Число волонтеров среди взрослого населения в мире варьируется от 22,5% в Европе и 27% в США, до 36% в Австралии. Как отмечают авторы, волонтерами, как правило, движет альтруистический мотив, желание помочь кому-то, быть полезным для общества, в котором они живут, оказать благотворительную или организационную помощь.

Причины, объясняющие, почему добровольчество несет пользу для здоровья, пока неясны, говорят авторы. Необходимы дополнительные исследования, чтобы объяснить это. И если улучшение физического состояния можно объяснить частым пребыванием на свежем воздухе, то с психическим здоровьем все сложнее.

«Хотя люди становятся волонтерами по альтруистическим резонам, если они не чувствуют какой-то отдачи, позитивное влияние добровольной помощи на качество жизни будет ограничено. Слишком много обязательств превращают волонтерство в обузу, создавая проблемы», — говорится в пресс-релизе Эксетерского университета.

Авторы отмечают, что необходимо уточнить, что является первичным в хорошем психическом состоянии волонтеров — занятие добровольной помощью или культурологические и социальные условия, в которых находится волонтер. «Нужно привлекать к волонтерству людей из различных социальных слоев и оценивать, есть ли улучшения в их душевном равновесии», — говорит доктор Ричардс.


Источник: ria.ru

На Центральном пляже Белгорода установили щит с фотографиями утонувших

24.08.2013

Стенд под названием «Этого могло не случиться — купание и алкоголь несовместимы» появился на Центральном городском пляже Белгорода. На щите фотографии двух человек, точнее, их тел. Под снимками напечатаны короткие пояснения, что произошло с этими людьми: купались в неположенном месте, да ещё и в состоянии алкогольного опьянения.

Стенд поставили в самом начале пляжа, чтобы всякий входящий сюда его увидел и знал, что может случиться, если он станет купаться под градусом.

— Стенд мы поставили с целью профилактики, — пояснил «Житью» заместитель начальника МКУ «Управление ГО и ЧС города Белгорода» Юрий КЛИМЕНКО. — Чаще всего граждане тонут как раз потому, что купаются в нетрезвом состоянии, поэтому мы предупреждаем, что бывает в таких случаях.

Спасатели различными способами пытаются увещевать белгородцев, чтобы те не купались, приняв на грудь: на кабельных каналах и мониторах торговых центров идёт социальная реклама, призывающая воздержаться от купания в состоянии опьянения, а на пляжах о том же самом отдыхающих предупреждают дежурные спасатели по громкой связи.

Правда, эти меры не очень-то помогают. Утопленников год от года меньше не становится. В этом году в водоёмах области уже утонули 32 человека, большинство из которых совмещали отдых на пляже с бурными алкогольными возлияниями.


Источник: www.moe-belgorod.ru

В Орловской области пройдет массовая экологическая акция

23.08.2013

Губернатор Орловской области Александр Козлов подписал распоряжение об участии региона во Всероссийской акции по уборке мусора «Сделаем вместе!».

Как следует из документа, акция пройдет в рамках Года охраны окружающей среды. Одним из главных ее мероприятий станет экологический субботник, проведение которого назначено на 14 сентября.

Глава региона настоятельно рекомендовал властям на местах не только организовать и провести субботник в своих районах, но и лично принять в нем участие.

В областном управлении по охране и использованию объектов животного мира, водных биоресурсов и экологической безопасности сообщили, что в план мероприятий будут включены и другие природоохранные акции, а также конкурсы и викторины для школьников. Пройдут они в течение недели после экологического субботника.

From: rg.ru


В последний день лета по всей России пройдет экологический субботник

22.08.2013

Акция «Всероссийский экологический субботник — Зеленая Россия» пройдет 31 августа. Предполагается, что в ней примут участие более 10 млн человек по всей стране, в том числе представители общественных организаций и движений, крупного, малого и среднего бизнеса, неравнодушные к проблемам загрязнения окружающей среды.

Программа акции включает развлекательные и обучающие мероприятия для детей, образовательные программы для взрослых и сбор мусора.

На сегодняшний день свое участие в акции подтвердил 61 субъект России.

Акция пройдет при поддержке Совета Федерации РФ, Госдумы РФ, Минприроды России и Минрегионразвития России и будет приурочена к проведению в России Года охраны окружающей среды.

From: rg.ru