Декабрь 20th, 2013



Люди-отбросы

20.12.2013

На мне зачуханные джинсы, старые раскрашенные маркером кеды, серое стрёмное пальто и черная бейсболка, чтобы никто из знакомых не дай Бог не узнал. «Сегодня я — Галя, воспитанница детдома в городе Нежин. Ночью, пока, все спали, я убежала, села на электричку и приехала в Киев в поисках счастья. У меня в кошельке 20 гривен, ни одного знакомого в столице и несколько барбарисок в кармане». Такую историю я придумала для киевских бомжей, чтобы они «приняли» меня в свою компанию.

Троещина, озеро возле Русановских садов

У озера сидит дед, кормит хлебом уток. Это дядя Жора, ему 72 года. Уже 12 лет он бомж. Я сажусь рядом и прошу у него кусочек хлеба, давлю на жалость, — якобы очень голодна. Даёт.

Дядя Жора рассказывает:

- Утки больше белый хлеб любят, да и я тоже. Вот если бы французскую булку с красной икрой… У меня же высшее образование есть, я языки изучал: английский и французский. Ты не смотри, что я сейчас такой — воняю, без зубов, в сапогах дырявих. 14 лет назад похоронил жену, невестка с сыном попросили переехать к ним, а мою квартиру сдавать, я согласился. Сначала все было хорошо, а потом невестку начало раздражать, что я холодильник не закрываю и свет забываю выключать. Ссорились, и она меня выгнала. Первые дни приходил, но она так громко кричала, на весь район ее было слышно. Внуков жалко стало, вот я и ушел от них.

Как-то выпил лишнего, веселый был. Вижу иностранцы, в пожмяканых шортах и с фотоаппаратами. Я к ним подошел и по-английски: «Предлагаю новую услугу — экскурсия путями украинских бомжей». А им стало интересно, подумали, что я актер. Несколько часов поводил их по нашим местам. Пришли с ними к Андреевскому спуску, там кофейня, они меня потащили за собой и ни одна собака не крутила носом в мою сторону, никто ничего не сказал, а что? Со мной же иностранцы были, им все можно. Вкусно тогда поел, уже идти хочу, а они мне доляры суют. Ну, взял, положил в карман, вышел. А так хочется посмотреть — лет 10 долярив не видел. Прошел немного, вытащил, там 50 зеленых и тут бамц по ноге, менты поганые. Избили, сказали, что я эти деньги украл, но, слава Богу, в ментовку не повезли.

Читать люблю, бываю на Петровке и Куреневке (рынки). Туда бабушки выходят, книги выносят, я бывает, покупаю. Хотел Шекспира «Гамлета» на английском, а там только на русском было.

Сквер на улице Межигорской

Прохожу мимо лавочки. «Девочка, дай на выпить». — «У меня только барбариски». — «О, так барбариски нормально идут под водочку. Ты думаешь, чего я пью? От хорошей жизни? Ага, щас!»

Мимо проходит бомжиха, что-то бормочет себе под нос.

- Это наша Оля, все время говорит сама с собой, в своем мире живёт, улыбается. Видимо, ей там хорошо и я пью, чтобы хорошо было. А то знаешь, когда трезвый так херово. Мне же всего 47, Колей зовут. Был инженером и ненавидел бомжей. Однажды даже побил одного, потому что он запугал мою старшую дочь. А теперь видишь, сам среди них.

А знаешь, каким я красивым был в молодости? Высокий, черноволосый, девки меня любили. Несколько лет назад на этом самом месте увидел свою одногруппницу, она меня любила, а я её толстой считал. Подбежал к ней, хотел обнять, она кричать начала, переполошила всех, не узнала. Я тогда первый раз в жизни заплакал.

Однажды идем с другом, говорим, он останавливается возле плаката и говорит: «Смотри, уже наших пенсионеров с велосипедами на обложки журналов ставят». — «Дурак ты! Это же наш президент с женой». А что? Я всех наших политиков поименно знаю. Только нахера мне это, не знаю.

Район Оболонь

Подхожу к бомжу, он пьет остатки пива из бутылок, которые оставили двое молодых парней возле мусорника.

- «Дядя, я из другого города приехала. Деньги нужны. Где здесь можно заработать»? — А нах.. тебе работать? В нашей стране тебе никто за это «спасибо» не скажет. Ты смазливенькая, иди в проститутки. Жить будешь мало, но хорошо. Я этими руками асфальт в центре города ложил, а меня теперь эти падлюки в костюмах и с погонами туда не пускают. Бомжам место на 101 километре. А ты мне скажи, как человек может стремиться к красивому, когда живет в жопе? Не подходи близко ко мне, — у меня вши. Мне все время снится ванная с пенкой. Если бы люди знали, какое это счастье — иметь свою ванную с пахучим шампунем! Мы даже женщин называем — Шанель и Красная Москва. Шанель, то хорошая девка, а Красная Москва, — страшненькая. У меня уже 8 лет не было нормальной женщины, а так хочется с такой, что хорошо пахнет. Когда жрать хочется, попрошайничаю. А во время выборов, мы миллионерами становимся, — стоял за Юлю (Юлия Тимошенко), мы ее Шанель называем. Вася — мой друг — написал однажды на картонке: «Люди добрые, подайте на пиво», так ему столько денег накидали! Мы тогда купили шоколадку с орешками и водки. У меня в жизни никогда настоящих друзей не было, а сейчас есть. Один, точно. Несмотря на то, что он Юлю Красной Москвой называет.

Улица Фрунзе

Мужчина, на вид лет 65, в синих штанах с белыми пятнами, в тапочках и сером свитере с зеленым ромбиком. Сидит напротив Птичьего рынка на бровке с копейками в пластиковом стаканчике. Подхожу к нему прошу немного денег. Молча дает 5 гривен. Недалеко от нас проходит священник, просит пожертвования для церкви. Ты смотри, говорит дядя Сережа, он бородатый и я бородатый, он просит денег, и я прошу. Ну, прямо два брата близнеца — и смеется.

- Как думаешь, сколько тот крест на его пузе может стоить?

В этот момент на дядю Сережу какает голубь.

- О, видишь? Это к деньгам! Знаешь, я богатых уважаю, умеют вкусно жить. Недавно побывал в доме одного из таких. Поздно вечером сидел здесь, людей немного, только собак штук десять бегает. И тут едет мужик на велике. Эти шавки, как побегут за ним! А он из пугливых оказался, упал с велосипеда и лежит. Я к нему, собак разогнал, парень давай благодарить. Оказалось, у него через три дня свадьба, работает официантом, сейчас едет обслуживать день рождение одного из таких богачей в его собственном загородном доме. Взял меня с собой – чтобы отблагодарить. Привел, посадил в маленькой комнатке возле кухни и пошел за едой для меня. Минут 30 прошло, его нет, а я как назло писять захотел. Смотрю в окно, все гости на улице. Решил рискнуть, вышел, а там такой пол, что ходить по нему жалко — беленький, почти прозрачный, чистый. Поднялся на второй этаж, зашел в спальню, там туалет. Стою, писаю в этих хоромах и тут вижу — у них обуховская туалетная бумага (одна из самых дешевых туалетных бумаг). Не, ну ты представляешь — вся хата на миллиард, а на туалетной бумажке пожлобничали! Потом я и по большому сходил. Представляешь глаза хозяев, если бы они узнали, что на их золотой унитаз ходил бомж? (И смеется).

Подол

На трамвайной остановке лежит женщина. С опухшими ногами, короткими волосами, в разных носках и в синем платье. Екатерине — 49, она коренная киевлянка из обеспеченной семьи.

- Я в молодости любила бегать на танцы и танцевала хорошо, особенно вальс. В 20 вышла замуж за мужчину, которого не любила, но он был «нужным человеком» для моего отца. Через год родила мальчика. А в 25 влюбилась в молодого студента, у которого преподавала. Ушла из семьи, все от меня отказались, а через три месяца и студент убежал. Я осталась без своего ребенка, семьи, квартиры, работы, начала пить. Такая херовенькая жизнь у девушки из богатенькой семьи. Знаю, что долго не проживу, знаю, что могу умереть уже сегодня. У меня СПИД. Скорей бы уже…

На следующий день мой друг поехал на велосипеде к озеру, которое возле Русановских садов. Дядя Жора сидел на том же месте и кормил уток. — Это Вам от Гали, — сказал друг и поставил перед дядей Жорой коробку с двумя банками красной икры, французскими булками, сливочным маслом и «Гамлетом» на английском языке. Друг отъехал и спрятался за деревом.

Он сказал, что дядя Жора начал плакать, когда открыл коробку.


Источник: www.snob.ru