Май 2014



Проведите больше времени с детьми — 1 июня в Москве

31.05.2014

Парк Музеон

КОГДА:
31 мая — 1 июня, 12:00–22:00

СТОИМОСТЬ:
бесплатно

В парке «Музеон» пройдёт фестиваль итальянской кухни La Terrazza. Для детей будет создан город мастеров Piccola Italia и площадь La bottega italiana, где в творческих лабораториях дети будут рисовать картины, делать мультфильмы, готовить, учиться музыке, говорить по-итальянски, строить и разукрашивать сказочный город Perotti. Праздник завершится детской дискотекой, карнавалом и запуском воздушных шаров.

Для взрослых — выступления итальянских музыкантов и барабанщиков Italo Calvino, опера для будущих мам «Альцина, или Волшебный остров» музыкального театра имени Н. Сац, кулинарные мастер-классы от итальянских шефов, дегустации итальянских продуктов. В зоне лектория расскажут о гастрономическом движении Slow Food, нетуристических местах Италии, национальном кинематографе, а также научат ориентироваться в мире итальянских жестов как средств коммуникации.

Музей имени Дарвина

КОГДА:
31 мая, 10:30–17:00

СТОИМОСТЬ:
30–250 руб.

В музее пройдёт праздник, посвящённый Всемирному дню охраны окружающей среды. Главным событием станет благотворительный проект «Найди меня» по «усыновлению» брошенных собак — десять питомцев разных пород будут ждать встречи с новыми хозяевами. Для любителей фотографии — станет выставка лучших работ фотоконкурса «Мы с тобой одной крови», посвящённая дружбе детей и животных. Детям придётся по душе мастер-класс по созданию футболки с помощью фломастеров. Также в рамках праздника: показ советских мультфильмов, игры по экологии и интерактивные занятия «Мир под микроскопом». Всем гостям подарят «Экологический паспорт москвича», который выдают в музее раз в год.

Парк Горького

КОГДА:
1 июня, 12:00

СТОИМОСТЬ:
бесплатно (необходима предварительная регистрация)

В парке Горького пройдет «Парад колясок», в рамках которого все желающие продемонстрируют необычно оформленные детские коляски. Принять участие могут все желающие — как взрослые с настоящими детскими колясками, так и дети — с игрушечными. Также на площадке будет работать мастерская «Арт-Гараж колясок», где можно преобразить свою обычную коляску в арт-объект. Автор самого оригинального тюнинга получит приз. Вести мероприятие будет Тутта Ларсен.

Сад «Эрмитаж»

КОГДА:
1 июня, 12:00

СТОИМОСТЬ:
бесплатно

В рамках семейного праздника «Цирк в саду», сад «Эрмитаж» будет поделён на разноцветные цирковые зоны, каждая со своей программой. Гостям представят цирковой реквизит, специальную детскую программу, дизайн-маркет с детскими товарами и вкусной едой. А ещё расскажут о летнем лагере «Маминого садика», научат делать аппликации и бумажный театр, пустят на цирковые репетиции, угостят сладостями и покажут спектакли от маленьких театров — бумажного театра Microscope, Театра теней «13 рук» и театра «Экспромт». Финалом праздника станет большое цирковое представление всей труппы «Антикварного цирка». Uma2rmaН и Дима Билан выступят в рамках благотворительного концерта в пользу приюта из Ивановской области.

Парк «Красная Пресня»

КОГДА:
1 июня, 12:00–20:00

СТОИМОСТЬ:
бесплатно

В «Красной Пресне» состоится первый в России детский рок-фестиваль Kids Rock Fest, на котором музыканты из групп «Приключения Электроников», ZNAKI, BlondRock, «Конец фильма», Noize MC не только сыграют, но и проведут мастер-классы для детей, почитают стихи и расскажут истории о своём детстве. Также в программе: аквагрим, фотозона, караоке, подвижные игры, уроки игры на гитаре и многое другое в стиле рок. Отдельно стоит упомянуть рок-чтения с книжным автобусом «Бампер».

Парк «Сокольники»

КОГДА:
1 июня, 11:00–18:00

СТОИМОСТЬ:
бесплатно

В «Сокольниках» состоится традиционный городской Праздник мороженого. На главной сцене пройдёт концерт, где актёры и аниматоры представят историю мороженого с древних времён до наших дней. Посетителей будут развлекать мимы и девушки-барабанщицы, также в программе: интерактивные конкурсы и развлекательные шоу, мастер-классы по приготовлению десертов. В Саду астрономов организуют дополнительную сцену, на которой будет проходить программа с танцевальными и акробатическими номерами, шоу мыльных пузырей и множеством конкурсов.

Культурный центр «ЗИЛ»

КОГДА:
1 июня, 14:00

СТОИМОСТЬ:
150–600 рублей

На сцене большого зала покажут спектакль для всей семьи «Затерянные во времени» об обитателях сказочной планеты. Попадая к людям, они просят мальчика Сашу помочь найти маленьких жителей своей планеты, которые неожиданно исчезли. В поисках потерявшихся Саша и его родители совершают путешествие во времени. Народные гулянья на старорусской ярмарке и роскошный бал XIX века — перед зрителями предстанут разные исторические эпохи.


Источник: www.the-village.ru

Чулпан Хаматова попала в мультфильм

30.05.2014

Актриса и учредитель фонда «Подари жизнь» Чулпан Хаматова стала сиротой Аней в проекте ирландского движения To Russia With Love. Организация, которая помогает российским сиротам, отметила 20-летие своей деятельности. Совместно с анимационной студией из Дублина Brown Bag films фонд снял пятиминутный ролик о девочке, которая никогда не сдается.

Режиссер Дамиен О’Коннор говорит, что идея была проста: сделать эмоциональный и забавный фильм, который «зацепит» зрителя. Если ролик понравится зрителю, он сможет поделиться им и пожертвовать деньги напрямую фонду To Russia With Love — с помощью SMS, мобильного приложения или специальной формы на сайте. Проект работает так же, как продажа календарей или другой продукции в поддержку благотворительности.

Главная героиня ролика Аня растет в детском доме, а сопровождает ее основательница To Russia With Love Дебби Диган. Ирландский фонд помогает брошенным детям не только материально, волонтеры также оказывают психологическую помощь и обучают сирот полезным навыкам.

Своеобразным символом организации является игрушка по имени Паша — неуклюжий тряпичный заяц. В конце ролика можно увидеть воспитанников детского дома, которые попробовали себя в роли актеров, и соосновательницу фонда «Подари жизнь» Дину Корзун.


Источник: www.sostav.ru

Вашингтон ввел налог на пластиковые пакеты

29.05.2014

Использование пластиковых пакетов в Вашингтоне (округ Колумбия) сократилось с 22 до 3-х миллионов штук в месяц. Налоги на использование пластиковых пакетов вновь показали свою эффективность в борьбе с этим экологически вредным новшеством современной цивилизации. С начала этого года в столице США — Вашингтоне (округ Колумбия) был введен налог на пластиковые пакеты в размере 5 центов за штуку. Это привело к невероятному результату – среднее количество ежемесячно выдаваемых супермаркетами пластиковых пакетов потребителей снизилось с 22,5 миллионов до 3 миллионов в январе 2014 года. Эта мера позволила не только существенно сократить объем пластиковых отходов, но и заработать 150 000 долларов, которые теперь пойдут на осуществление проекта по очистке реки Анакостия.

Член городского совета Томми Вэллс – один из инициаторов и спонсоров этого законопроекта о налоге на пластиковые пакеты, отмечает, что горожане адаптировались к новым правилам гораздо быстрее, чем ожидали местные власти.

В связи с новыми правилами, в Вашингтоне теперь все магазины должны взимать плату за каждый пластиковый или бумажный пакет, выдаваемый покупателю. В США, где чрезмерное потребление ресурсов возведено в культ рыночной экономикой, такие меры пока редкость, однако все больше людей осознают их эффективность, экологические и экономические выгоды.

Удивительно, как небольшая дополнительная плата в 5 центов может так серьезно изменить ситуацию. Раньше многие покупатели, приобретая просто пакет чипсов или бутылочку воды, все равно получали в придачу бесплатный пластиковый пакет, теперь налог в 5 центов заставляет многих переосмыслить это поведение. Пусть за примером Вашингтона последуют и другие города и мегаполисы!


Источник: leworld.org

Табачный рынок заморожен: производители сигарет теряют возможность конкурировать друг с другом

28.05.2014

Конец табачной конкуренции?

Россия станет десятой страной в мире (без учета непризнанной Республики Косово), где будет введен запрет на выкладку сигарет на витринах магазинов. Blind Market («слепой рынок» — англ.) появится с 1 июня (изменение правил розничной торговли сигаретами предусмотрено положениями федерального закона №15 «Об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака»).

По данным директора по связям с госорганами табачного концерна Japan Tobacco Inc (JTI) Елены Мамонтовой, объем российского рынка в 2013 году составил 347 млрд сигарет (17,35 млрд пачек). По данным Росстата, в 2013 году было произведено существенно больше — 390 млрд сигарет (19,5 млрд пачек), однако часть этой продукции была экспортирована из России. По данным компании British American Tobacco (BAT), средняя стоимость пачки сигарет в марте 2014 года составила 49,5 руб. Таким образом, в деньгах рынок составляет порядка 900 млрд руб.

По подсчетам Nielsen, на начало апреля 2014 года на российском табачном рынке доминировали пять компаний: JTI с долей 35,2%, Philip Morris International (PMI) с 26,8%, BAT с 21,7%, Imperial Tobacco с 6,8%, «Донской табак» с 6,1% (совокупная доля — 96,6%). Представители JTI и BAT считают, что теперь эти доли окажутся, по сути, зафиксированными, поскольку у них не остается инструментов для конкуренции.

Ранее доли компаний на рынке при сравнении год к году менялись в пределах 1 процентного пункта (п.п.), что соответствует примерно 10 млрд руб. Благодаря запуску новых брендов и маркетинговым кампаниям ведущие игроки обеспечивали себе ощутимый рост выручки. К примеру, рост премиального сегмента, где доминирует марка Kent, и успешный запуск Rothmans позволили «БАТ Россия» увеличивать свою рыночную долю в 2011 году — на 0,5 п.п., в 2012-м — на 0,7 п.п. JTI же сохранила лидерство благодаря взлету марки Winston и расширения линейки брендов за счет марок компании Gallaher, поглощенной японцами в 2007 году.

Теперь потребителям в местах продаж сигарет будет доступен лишь стандартный каталог с продукцией всех табачных компаний: согласно положениям закона «Об охране здоровья…», названия марок будут напечатаны буквами одинакового шрифта и размера, без использования рисунков и логотипов, в алфавитном порядке.

С вступлением в силу антитабачного закона пространства для маркетингового маневра у табачников просто не останется, говорит менеджер «БАТ Россия». «Я знаю, что в некоторых барах и клубах работают представители компаний, которые информируют потребителей о новых марках сигарет, не рекламируя их и не предлагая их купить, но это такая штучная работа, единичные акции», — поясняет он (антитабачный закон запрещает рекламу и стимулирующие акции, но не вводит запрета на информирование потребителя). Организация обучающих семинаров для продавцов табачных отделов в магазинах в масштабе страны «выглядит малореальной», добавляет менеджер.

Закон «О регулировании торговой деятельности в РФ» не запрещает сетевым магазинам и поставщикам проводить совместные маркетинговые акции. Директор по коммуникациям российской «дочки» французской Auchan Мария Курносова отметила, что пока юристы ритейлера приняли решение не рисковать и исключить любые маркетинговые возможности для табачных компаний. Auchan не планирует ставить у сигаретных коробов консультантов, список марок сигарет будет размещен в алфавитном порядке на белом листе бумаги черным шрифтом.

Гендиректор сети «Азбука вкуса» Владимир Садовин говорит, что его сеть оставит для табачных компаний возможность арендовать место в торговом зале под проведение промоакций. В частности, речь может идти об установке стенда в супермаркете, где представитель производителя табачных изделий сможет демонстрировать продукцию и информировать о товаре. Но такие акции возможны не на регулярной основе — время от времени, отмечает Садовин.

Цена как последний аргумент

По словам главного редактора информационного агентства «Русский табак» Максима Королева, у производителей сигарет остался только один маркетинговый инструмент — цена. При этом имеется в виду и розничная цена — она будет указана в каталоге, и отпускная — для магазинов: чтобы попасть в ящик-диспенсер на кассе, поставщику нужно будет предложить ритейлеру хорошую скидку. «Компании могут на какое-то время замораживать цены на отдельные виды сигарет, даже теряя на этом доходность. За счет низкой цены будет формироваться аудитория, лояльная этому бренду, после чего стоимость таких сигарет будет повышаться, догоняя цену сигарет конкурентов аналогичного класса», — отметил он.

По данным табачных компаний, сейчас лояльность потребителей к брендам сигарет необычайно велика — более 95% покупателей не интересуются ассортиментом табачной продукции магазина, а называют конкретный бренд. Эти сведения подтверждают и представители розницы.

В табачных компаниях не скрывают, что платят за листинг сигарет торговым сетям, не раскрывая конкретных цифр. При этом директор по развитию и планированию JTI Екатерина Волкова говорит, что сети заинтересованы работать со всеми производителями, имеющими в портфеле хорошо продаваемые марки сигарет. «Есть бренды — драйверы, которые привлекают поток покупателей в магазин, и торговая точка сама заинтересована в том, чтобы эти марки были в ассортименте», — подчеркивает она.

«Пока запрет не вступил в силу, трудно представить, как будет функционировать рынок, — рассказал представитель «БАТ Россия». — Мы изучали опыт других стран, где был введен запрет на выкладку сигарет. В Канаде, например, основным маркетинговым инструментом действительно стала цена — потребители покупали то, что стоило дешевле».
По словам ритейлеров, ранее преимущество на их полках получал тот производитель сигарет, который предоставлял магазинам демонстрационный ящик-диспенсер. «До введения новых ограничений производитель оборудования занимал полку на уровне глаз потребителя, но теперь все в равных условиях, потому что прейскурант формируется по алфавиту», — говорит директор по внешним связям группы «Дикси» Екатерина Куманина.

Впрочем, даже за присутствие в закрытом для глаз покупателей ящике придется побороться. Представитель одного из производителя сигарет утверждает, что компания ведет переговоры с несколькими торговыми сетями о поставке нового оборудования для продажи табачной продукции, при этом ей будет гарантировано 50% мест в новых «шкафах». Будет ли производитель платить этим сетям дополнительный денежный бонус, он не ответил.
Само производство и размещение диспенсеров до сих пор обходилось табачникам «в десятки миллионов рублей ежегодно», говорит представитель JTI .


Источник: www.advertology.ru

Социальная реклама: «Выбрасывая мусор из машины, не забывайте хрюкать»

27.05.2014

В Санкт-Петербурге на дорогах появилась необычная реклама. Собственно, изображения на билбордах не являются рекламой как таковой – всего лишь советом: «Не надо быть свиньей!». С свиньями художник-карикатурист Виталий Подвицкий сравнивает петербургских водителей, которые считают возможным загрязнять родной город и его окрестности, выбрасывая из машины мусор – на обочину, на тротуар, на проезжую часть из открытого окна.

hryu1

hryu2

«Сколько раз вы были свидетелями человеческого свинства? А были ли вы сами в этой роли? Десятки огромных портретов по всему городу позволят многим посмотреть на себя со стороны», – пишет художник-карикатурист Виталий Подвицкий.

Он нарисовал щекастых «героев» по просьбе «одного питерского финансиста, который, оставаясь в тени, реализовал свое послание от имени тех, кому не все равно, в какой среде жить». «Проект сугубо некоммерческий и продиктован реальной любовью одного человека к своему городу и к своей стране», – пишет Виталий Подвицкий.


Источник: spbvoditel.ru

На Мясницкой появился социальный стрит-арт для водителей

26.05.2014

Сюжетом для работы стала тема взаимодействия на дороге автомобилистов и мотоциклистов. Реклама содержит однозначный слоган «Смотри в зеркала!» и изображение мотоциклиста, отражающегося в зеркалах заднего вида авто.

moto

В творческом конкурсе, который проводил столичный департамент транспорта совместно с порталом M24.ru, приняло участие 10 художников и граффити-команд. The Rus Crew — одна из старейших российских граффити-команд. Существует более 10 лет, формируя и видоизменяя облик городской среды. Работы команды широко известны в России и за рубежом.


Источник: www.ridus.ru

Курение беременных приводит к порокам сердца у новорожденных

24.05.2014

Дети, рожденные курящими матерями, особенно если женщинам больше 35 лет, гораздо чаще имеют специфические пороки сердца. Об этом сообщили врачи из детской больницы Сиэтла и Университета штата Вашингтон на прошедшей в Ванкувере (Канада) конференции Академических обществ педиатрии.

Группа исследователей сравнила данные о 14 тысячах младенцев, родившихся в период между 1989 и 2011 годами с пороками сердца, с данными о 62 тысячах здоровых новорожденных за тот же период. И выявили четкую зависимость между курением женщины в период беременности и возникновением порока сердца у ее ребенка. Особенно наглядно эта зависимость выявилась в группе матерей старше 35 лет: у курящих больные дети рождались вдвое чаще, чем у их некурящих сверстниц. Чаще всего возникали пороки клапана легочной артерии и дефекты межпредсердной перегородки. Оба эти порока требуют хирургического лечения.

«Пока не совсем ясно, что именно вызывает такие специфические пороки в развитии детей, — говорит руководитель исследования, кардиохирург детской больницы Сиэтла доктор Патрик Салливан. — Но мы предполагаем, что виной всему недостаток кислорода во время формирования сердца плода, который вызывается курением матери».

По данным Минздрава России, у нас в стране курят около 30% женщин, и до 40% из них продолжают курить во время беременности, хотя знают, что для будущего ребенка это вредно.


Источник: www.rg.ru

О тех, кто носит «дом» с собой

23.05.2014

Темно-синяя «Газель» с огненным фениксом на крыле притормаживает на задворках Курского вокзала. Машину сразу же обступают люди с потемневшими лицами, в изношенной одежде, от которой исходит резкий запах. Наверное, так и пахнет бедность — пронзительно кисло; перекрывая «посторонние» запахи, врывается в ноздри, будто хочет оставить свой дух навсегда.

Мои спутницы — социальные работницы Наташа и Оля. Молодые, красивые женщины, одетые в форменные сине-желтые куртки. Врачей, которых я предполагала увидеть, не было — как выяснилось, их постепенно сокращают за ненужностью, потому что максимум медицинской помощи, на которую могут рассчитывать бездомные в «Газели», — наложение повязки или йод-зеленка, а с этим может справиться и соцработник. Нужна срочная медпомощь — вызывают «скорую». В их обязанности лечение не входит.

Женщины работают в мобильной бригаде «Социальный патруль» сравнительно недавно, Наташа — пять лет, Оля — два года. Навидались всякого — от полуживых бомжей до вполне адекватных — например, тех, кто сейчас вьется вокруг «Газели».

— Они знают, в какое время приезжает машина, и подтягиваются, — говорит Оля. — Заполняют на месте анкету — кто, откуда, как очутился на улице… Потом мы их развозим по точкам — кому-то надо просто помыться, пройти санобработку или переночевать, кому-то требуется юридическая помощь — восстановить документы, например. Москвичи могут жить в наших центрах до года, пока решаются их проблемы, иногородние — месяц. Берем всех, за исключением совсем уж пьяных. Но в зимнее время и это ограничение снимается.

Бригада ездит по городу круглосуточно — 30 «Газелей», плюс пять пунктов обогрева — автобусы, рассчитанные на 90 мест, около метро «Белорусская», «Киевская», «Комсомольская», «Павелецкая» и «Курская», где мы стоим сейчас.

По раскисшей земле, переваливаясь, подходит старик: «Возьмете? Хоть на край света с вами поеду».

— Когда мылись последний раз? — деловито спрашивает Наташа. — Откуда вы? Давно в Москве?

— Я откуда? Из-под земли. Из деревни в Тамбовской области. В Москве с 65-го года. Училище закончил. Работа была. Потом посадили, — старик отрывисто роняет фразы. — Потом еще сидел и еще.

— Домой не хотите вернуться?

— Домой? Нет. Я восьмой в семье, там своих хватает.

Женщины предлагают поехать с нами на ночлег в социальную гостиницу, но старик, соглашавшийся было, вдруг отказывается: «Пойду в 14-ю больницу переночую, там у меня кент живет, такой же…» Никто не уговаривает его.

Я в недоумении — только же ведь рвался ехать… Оля с Наташей объясняют: случаи отказа не редки, но соцработники не имеют права насильно увозить бомжей, главный принцип — добровольность. Как правило, отказываются либо бродяги — те, кто просто не может жить в четырех стенах, либо те, кто деградировал настолько, что даже не способен вспомнить своего имени.

Спрашиваю женщин, как они относятся к своим подопечным — сугубо профессионально, отключив личные чувства, или все же эмоции при каждодневном столкновении с картиной разрушения личности берут верх? Наташа, не задумываясь, выбирает первое.

— У нас были не один раз случаи симуляции. Заберешь такого, стонущего, который на все согласен, привозишь в центр социальной адаптации, уже специалисты готовы с ним работать. А он на следующий же день откланяется — всем спасибо, пошел пить дальше. Поэтому нельзя поддаваться эмоциям. Иногда даже нужно быть жестким. Я помню женщину, которая долгое время жила на Ярославском вокзале, у нее были трофические язвы на ногах, и каждый раз она нас просила ее перебинтовать, но ехать отказывалась.
В конце концов, ей фельдшер сказал: «Еще месяц, и ты останешься без ног». Недели не прошло, как она согласилась на нашу помощь, уехала в другой город, потом оттуда звонила, благодарила.

На продуваемых всеми ветрами задворках вокзала появляются два новых персонажа — отец и сын, Борис и Анатолий Фроловы. Постоянные «клиенты». Сегодня им повезло, ночевали в подъезде, и жильцы не возражали, только попросили «не пакостить».

— Если бы не соцпатруль, мы бы уже подохли, — намеренно громко заявляет Борис. — Потому что пьем постоянно.

— А если не пить? — спрашиваю.

— Нет. Это как анестезия, понимаете? — он смотрит в упор и говорит тоном человека, объясняющего очевидную вещь.

Понимаю. «Анестезия» продается в двух шагах отсюда, дешевая и самопальная, специально для местного контингента.

Как только Наташа с Олей отходят, Борис манит меня пальцем:

— Вы ведь для газеты пишете? Так напишите — все бомжи, которых находят, пьяны так или иначе. Поверьте, я уже больше 40 лет живу на улице и знаю. Пьют абсолютно все. Не будет «спиртовой» бабки — не будет меня. Проблема в том, что нас никуда в таком состоянии не берут, и это плохо, потому что мы такие же больные бываем и нуждаемся в помощи. Надо отвести под таких людей вытрезвители в социальных учреждениях. Но принимать всех! — Борис задирает штанину и показывает забинтованные щиколотки. — Видите? У меня язвы никак не зарастут, дыры уже до костей, но если от меня будет пахнуть водкой, меня никакая больница не примет.

Фроловы садятся вместе со мной в «Газель» — едем на дезстанцию. Анатолий, малоразговорчивый парень, засыпает на коленях у отца, а Борис продолжает:

— Вот взять ту же дезстанцию… Стоят огромные очереди на помывку, даже зимой люди ждут на улице. Если станция закрывается на перерыв, людям никто об этом не сообщает, и они часами ждут, чтобы потом уйти ни с чем. Когда моют — кипяток сменяется холодной водой и наоборот. За что? Мы ведь люди, а ощущение, что к нам относятся, как к животным. У меня сын болен панкреатитом, ему операцию сделали недавно, половина денег, какие удается достать, уходит на лекарства… — Фролов-отец открывает сумку и показывает смятые упаковки таблеток. — Сейчас нашли щенка маленького, и я вам признаюсь — будем пытаться на нем заработать, просить на корм, чтобы хоть как-то прожить.

Надо сказать, что жизнь Бориса Фролова, детдомовца и сироты, сложилась так же, как и у большинства людей, оказавшихся на улице. Учился в институте, между прочим, во ВГИКе, увлекался игрой на органе, и все бы ничего, если бы он сильно не нуждался и в один далеко не прекрасный день не попытался стащить из магазина продукты. Естественно, посадили. С тех пор — череда зон и освобождений. Регистрации у Бориса как не было, так и нет, а без нее не получить работы. Замкнутый круг.

За годы бродяжничества Фролов обошел все организации для бездомных в Москве. В некоторых, по его словам, обирают дочиста, отнимают последнее и заставляют работать за еду и ночлег. Борис даже обращался в Общественную приемную администрации президента, просил дать ему как круглому сироте хоть какую-нибудь комнатушку, ссылался на больного сына. Чиновники ответили: мы уголовникам не помогаем.

Во время рассказа у Бориса наворачиваются слезы. Он извиняется «за слабость» — накопилось, а рассказать некому. Совсем.

Машина останавливается у отделения Центра социальной адаптации (ЦСА) «Дмитровское». Борис с сыном идут на санобработку в дезстанцию. Фролова-старшего принимают без нареканий, Анатолия сочли пьяным. «Он всегда такой! — суетится отец. — Ему просто плохо, ну хотите, продуйте его!» Дама в белом халате сверкает очами и кричит: «Не буду я его продувать! Я же вижу — пьяный! Пусть идет отсюда!»

После недолгих препираний Наташа с Олей уговаривают даму помыть обоих. Оля объясняет мне, что дезстанция не подчиняется департаменту соцзащиты, поэтому так и ведет себя крикливая женщина в своем маленьком царстве.

В ЦСА «Дмитровское» полный порядок. Для бездомного — мечта. Евроремонт, аккуратные двухъярусные кровати, отдельный санузел и кровать для инвалидов, горячее питание, помощь соцработников и врача. Центр открыли полгода назад, и, по словам его сотрудников, бомжи выстраиваются в очередь на ночлег. Пьяных — принимают, но в самом центре пить запрещено. Если кого-то замечают с бутылкой — вносят в черный список. А курить — пожалуйста.

В холле за столом сидят безмолвные люди и заполняют анкеты для трудоустройства. Мое внимание привлекает седовласый мужчина, похожий на профессора, — очки-велосипед, отрешенный взгляд…

Сергея Орлова, в прошлом проводника на железной дороге, выгнала из дома жена. Просто — взяла и выгнала, квартира-то ее. Так Сергей очутился на улице, узнал о ЦСА и пришел сюда.

— Понимаете, я никому не делал зла за свои 50 лет, — тихо говорит Сергей. — И сейчас на свою пенсию помогаю жене выплачивать кредиты, а она мне позволяет видеться с дочерью. Если не найду работу по специальности — останусь здесь, в «Социальном патруле» — чтобы помочь тем, кто оказался в таком же положении. В другой жизни этого не видишь.

Борис и Анатолий выходят из дезстанции, и нас везут обратно — на Курский вокзал…

Прощаясь, Наташа и Оля просят: «Напишите о нас хорошо. Мы ведь действительно делаем нужную работу, помогаем людям». Я согласна. Только не выходит из головы плачущий бомж с больным сыном.


Источник: www.novayagazeta.ru

Правительство заставит россиян пить и курить меньше

22.05.2014

Дмитрий Медведев утвердил обновленную программу развития здравоохранения в России. Помимо планов по обеспечению государственных медицинских учреждений современной техникой и квалифицированным персоналом, документ содержит и планы, касающиеся отдельных граждан. Так, есть план отучить от вредной привычки каждого третьего курильщика. А также заставить среднестатистического россиянина пить на 3,5 литра алкоголя в год меньше.

Амбициозная программа рассчитана на период до 2020 года. Проводить ее будут в два этапа. К 2016 году планируется завершить структурные преобразования в сфере здравоохранения. После этого — заняться инновационным развитием.

Всего из консолидированного бюджета на программу будет выделено 26,6 триллионов рублей. Большую часть этой суммы должны выделить регионы и Фонд обязательного медицинского страхования — 11 и 13 триллионов соответственно. Остальная часть приходится на федеральный бюджет.

Помимо борьбы с вредными привычками среди населения, авторы программы ставят перед страной не менее амбициозные цели. Так, удовлетворенность населения государственными медицинскими услугами должна повыситься, а доступ к ним должен иметь любой россиянин. При этом, отрасль должна быть обеспечена высококвалифицированными кадрами.

Планируется снизить заболеваемость и смертность от многих распространенных болезней. Например, заболеваемость туберкулезом планируется сократить почти в 2 раза. «Снижение смертности (на 100 тыс. населения) от болезней системы кровообращения до 622,4 случая, от дорожно-транспортных происшествий — до 10 случаев, от новообразований (в том числе от злокачественных) — до 190 случаев, от туберкулеза — до 11,2″, — приводятся цели программы на сайте правительства.

Продолжительность жизни россиянина, родившегося в 2020 году, должна составить почти 75 лет. А зарплата врача в государственной больнице в два раза превышать среднюю по экономике региона. Так, для врача в Москве, сейчас это 100 тысяч рублей в месяц.


Источник: www.rg.ru

«Никто не думает, что это может с тобой случиться»

21.05.2014

— Лиза, вот вы сидите, слушаете и думаете, что с вами такого не произойдет. Никто не думает, что это может с ним случиться. И никто никогда не готов.
Я сижу на кухне в подмосковном городе. Передо мной зеленый чай, поднос с суши и энергичная женщина с волевым утомленным лицом. Ее зовут Таня.

— Я сама всегда этого боялась, — продолжает она. — Когда видела мам с детьми-инвалидами, говорила про себя: «Господи, пожалуйста, пронеси. Что угодно, а вот это точно не смогу». Мне казалось, это какие-то удивительные люди, сильные, смелые… Особенные. Оказалось, обычные люди. Ты тоже такая самая обычная, и раз — это случается. Плохо ты себя вела, хорошо, — не важно. Огребаешь, несешь, и вариантов нет.
Ты не можешь сказать: «Так, все, Господи, давай, забирай!» Не можешь вылечить.
И смотреть на это больше невозможно, и убежать нельзя. Такой добровольный концлагерь.
Рядом с Таней четырехлетний мальчик как будто спит в большой коляске, только сильно хрипит все время. В нос просунута трубка (зонд для кормления), на пальце — пульсометр, у стола стоит кислородный концентратор. Мальчика зовут Матфей, у него опухоль ствола головного мозга — глиобластома. Он в сопоре. Это как кома, только не такая глубокая. Когда мама к нему прикасается, он вздыхает нежно и радостно.

Вдруг Матфей перестает дышать. Таня бросается к ребенку.
«Дышит?» — спрашиваю. «Нет, не дышит», — отвечает она и привычным движением переворачивает мальчика на другой бок, меняет положение головы, надевает ему маску с кислородом.
Пытаюсь проглотить застрявший в горле ролл с лососем. Как сидеть здесь, говорить с ней обо всем этом, я не понимаю. Но я уже здесь — поздно, пришла.

Таня спит очень мало, иногда по три часа в сутки, принять ванну ей удается примерно раз в неделю.
— Началось все полтора года назад. У нас была обычная семья — жили, работали, ждали третьего ребенка. Поехали на море отдыхать с детьми. Вернулись, Матфей начал хромать. Сходили к невропатологу, сделали МРТ, узнали диагноз. Заболевание не наследственное, не врожденное, причина неизвестна.

Врачи сказали, что шансов на выздоровление в нашем случае мало — три процента, я, естественно, согласилась на лечение. Но со временем поняла, что это неправда. Три процента — это три выживших ребенка из ста заболевших.
Но их нет, этих трех живых. Чаще всего дети умирают в течение года. Это ни в коем случае не совет другим мамам, но если бы я знала, что у нас совсем нет шансов, я не стала бы его лечить. Лечение очень тяжелое, мучительное для ребенка, побочные эффекты ужасные. А результата нет. Третьего ребенка я потеряла в первый месяц лечения Матфея. Работать, конечно, прекратила. Денег стало меньше, расходов, наоборот, больше. Муж стал работать за двоих, и я перестала его видеть. На старшего сына не стало хватать времени. Прекрасная обычная жизнь кончилась, началось выживание.

Затем Таня вкратце пересказывает то, что пережила с Матфеем за последние полтора года: облучение, химии, комы, сопоры, неукротимую рвоту, аспирационную пневмонию, отек легких, несколько операций — чинили шунт, зашивали глаз, расшивали… Потом Матфей перестал держать голову, затем перестал самостоятельно есть. Последние два месяца малыш в сопоре.
Хочется закрыть уши и не слышать этого страшного хрипа мальчика.

— Все, что я получила от государства в помощь, — это коляска. На самом деле там много чего положено, только ты об этом не знаешь, а тебе не расскажут. Получение инвалидности — это отдельная история, долгая, утомительная и унизительная. Я ни у кого в жизни никогда ничего не просила, привыкла всего добиваться сама. И неожиданно оказалась в такой ситуации полной зависимости — от ребенка не отойти, нужно каждую минуту помогать ему жить: санировать, переворачивать, кормить через зонд, включать кислород, ставить уколы. И каждую минуту под угрозой смерти.

Детского хосписа в Москве сейчас нет, а в Первый московский хоспис детей теперь класть не разрешено.
— Хосписа для детей в Москве нет, но дети болеть не перестали. Это у Минздрава на бумаге проблем нет. А в реальной жизни «безнадежные» мальчики и девочки болеют и умирают дома, с родителями. Три дня назад бедный и без того больной Матфей еще дополнительно заболел — начала развиваться пневмония. Снова остановки дыхания, хрипы, кашель и предельно низкая сатурация (насыщение крови кислородом. — «Газета.Ru»). Каждый день он по несколько раз перестает дышать. Его нужно перевернуть, санировать, сделать укол и ингаляцию, подключить кислород, дать антибиотики и неотрывно следить за сатурацией и пульсом, который поднимается уже до 182…
Я от Матфея далеко не отхожу; когда никого рядом нет, даже умыться сложно, — Таня говорит все это так спокойно, будто рассказывает мне, как провела выходные. — В один из таких страшных дней я отвернулась к ноутбуку, вдруг сердцем почувствовала: что-то не так, повернулась — а он уже синеет себе тихонечко. Я его часа три реанимировала. В тот раз у меня получилось его вернуть к жизни, но в следующий раз может не получиться. И что делать? У меня будет выбор — остаться дома или позвонить в «скорую». Врачи приедут и заберут Матфейку в реанимацию. Он в таком состоянии может быть неделю, месяц, два — неизвестно, никто не назовет сроки. Я отдам своего ребенка в реанимацию на неизвестный срок и буду видеть его 5 минут один раз в сутки. Если пустят. А остальные 23 часа 55 минут — сходить с ума дома. Скорее всего он оттуда не выйдет. Я знаю, что там происходит, мы лежали четыре раза в разных больницах.

Реанимация — это замечательное место, там помогают выжить, но это не санаторий. И не лучшее место для последних дней жизни.
А любая, самая волшебная медсестра — не мама. Капельницу поставят, но вспотевшую голову не вытрут; на ИВЛ посадят, но массаж не сделают и не пожалеют. У меня за восемь месяцев лежания Матфея дома — ни одного пятнышка на теле, а там, за три дня — ранка в паху, в другой раз — кровотечение после установки зонда, капельницу с седьмого раза поставили, судя по синякам на руках. Катетер мочевой вставят (хорошо еще, если по размеру), к письке советским пластырем прилепят, руки/ноги привяжут, чтобы трубки не выдернул. И будет лежать там, как маленький Христос. Остается сидеть дома и пытаться справиться самостоятельно. Это очень сложно, но я уверена, для ребенка дома с мамой однозначно лучше, чем в реанимации. Но если у него начнутся боли, что мне делать? Искать героин? — Она горько улыбается. — То есть взрослые люди, которые умирают, и им тяжело, — им есть куда лечь, а детям — нет. Ты дышишь? — обращается она к Матфею. — Дыши, моя птичка.

За два часа Таня ни разу не присела. Она говорит, находясь в каком-то беспрерывном движении: при помощи специального аппарата для санации прочищает у сына горло от скапливающейся мокроты, меряет температуру, смотрит, какой у него уровень кислорода, подводит и отводит кислородный концентратор. Я сижу в оцепенении.

На кухню вбегает 10-летний мальчик, старший брат Матфея, с ним девушка Валя. Она работает в детской выездной службе фонда помощи хосписам «Вера».
— Вам эрготерапевт нужен? — обращается она у Тане. Улыбается при этом так обалденно, глаз не оторвать. Валя раз в неделю ходит к Матфею и его маме. Говорит про себя неохотно и очень смущается.
— А кто это?
— К нам из Питера Илона приезжает, она будет помогать выбрать позы, покажет, как Матфея удобнее класть.
— Конечно, нужен. Я же сама не умею ничего такого. — То и дело у Матфея останавливается дыхание, и разговоры на кухне прерываются.

Всего в России менее ста хосписов, всего несколько из них — детские.

Фонд «Вера» — некоммерческая организация, которая занимается поддержкой хосписов и их пациентов. Он был основан в 2006 году, а с октября прошлого года работает выездная служба детской помощи фонда «Вера». Социальную, медицинскую и психологическую помощь получает около 160 тяжелобольных детей и их семьи: раз в неделю семью при необходимости навещает врач, в другой день — медсестра, круглые сутки родители могут позвонить психологу Алене.

Врачи и медсестры в Фонде — сотрудники московских детских больниц и хосписов. Все необходимые лекарства и оборудование закупают и привозят волонтеры, некоторые проводят время с ребенком или его братьями и сестрами. В это время мама может заняться домашними делами.

Одна из волонтеров устраивает кулинарные мастер-классы на дому: приезжает в семью со своими продуктами и исполняет любую кулинарную заявку. Пока готовит, общается с мамой. Получается своего рода психотерапия.
Есть волонтеры, которые ходят по семьям с домашними животными. Многих детей животные успокаивают.

За пару часов до трудного разговора на кухне у Тани я сидела в Первом московском хосписе. Через пять минут здесь должно начаться собрание детской выездной службы. Психолог Алена негромко говорит в телефонную трубку: «Ну, как у вас дела? От наркоза отошли? Хорошо, приеду». На стене — пара детских аппликаций с Бэтменом и другими супергероями, которые Лиде подарил один из мальчиков. В комнату подтягивается человек десять: менеджер детской программы Лида, несколько координаторов, врач и медсестры, и за два часа они методично обсуждают все 160 подопечных семей: кто как себя чувствует, кому что нужно на следующей неделе, подопечный мальчик влюбился в няню Любу, и это прекрасно.

— Мама Дениса что-нибудь просила?
— Просила, противопролежневый матрас им нужен.
— Как здорово, что они начали что-то просить! — радуется Лида.
После собрания я остаюсь с Аленой наедине. Алена — нежная, улыбчивая, сдержанная и немножко похожа на Дапкунайте. Я спрашиваю, каково это — работать в таком месте.

— Эта работа, как и любая другая профессия, требует определенных знаний и сил. Здесь никто не считает себя героями. Я считаю, что на любой работе тяжело, особенно когда работаешь с людьми, — Алена тщательно подбирает слова. — У каждого из нас здесь есть свое кладбище пациентов.
Я помню всех детей, с которыми я сталкивалась в своей жизни. Кого-то чаще вспоминаешь, кого-то реже. Но каждый ребенок остается в твоей памяти.
Невозможно снять пиджак, оставить работу на стуле и уйти. Все равно думаешь о них. Самый яркий для меня, наверное, — это Антон. Он ушел в феврале. Я его знала три года, он еще в паллиативном отделении был, а потом два года был дома. У него саркома Юинга (злокачественная опухоль костного скелета. — «Газета.Ru»), ноги у него не разгибались, и он лежал вынужденно на одном боку. Когда мы с ним в первый раз встретились, ему было 17, и это был такой закрытый агрессивный подросток, ежик, терроризировал маму, и ему ничего не хотелось. Но к 21 году он научился использовать свою агрессию как силу, чтобы заботиться о близких людях, о маме. Он очень чутко относился к окружающим, держал в постоянном жизненном тонусе. В самом конце к нему пришло какое-то смирение и понимание, что очень многое зависит от него, и его болезнь тоже.
Да, он не может ходить, но жить он может. Отчаяние и уныние ушли.
Он мечтал, что доживет до открытия детского хосписа и на кровати приедет и перережет красную ленточку. Он никогда не говорил, что детский хоспис — это о смерти. «Я же не умираю, я же живу сейчас».
И очень важно понимание, что паллиативная помощь — это о жизни. Наша задача — сделать их жизнь максимально насыщенной, максимально качественной. Да, мы не изменим болезнь, но при этом человек может жить, и жить хорошо.

Таня очень надеется, что детский хоспис в Москве скоро откроется, хотя понимает, что Матфей до этого момента, скорее всего, не доживет. Столичные власти передали фонду «Вера» и фонду «Подари жизнь» землю в безвозмездное пользование на 49 лет, архитектурный проект хосписа уже готов, и, если все сложится, стационар на 25 детей откроется через два года. Основной костяк сотрудников хосписа — это Лида и остальные работники выездной службы, которые попутно продолжат оказывать паллиативную помощь на дому.

— Нам очень повезло: у фонда появилась выездная служба как раз тогда, когда мы выписались осенью из Морозовской больницы, — рассказывает Таня. — И с тех пор жить стало гораздо легче. По сравнению с тем ужасом, когда ты один, не знаешь, что делать, бегаешь по платным центрам с ребенком на руках и никто на тебя особо не реагирует. Нам стали помогать материально, привозить лекарства, памперсы, пеленки, палочки для чистки рта, вообще все необходимое.
Раз в неделю нас консультирует доктор Антон Сергеевич, прекрасный совершенно, он дает советы по лечению (паллиативному, разумеется). Иногда заезжает, мы с ним пьем чай и смеемся. В другой день — расчудесная, очень тактичная Маша, которая сделает массаж, посмотрит Матфея, даст совет и выслушает.
Приезжает удивительная монахиня, Светлана Борисовна, она одним своим присутствием лечит. По пятницам к нам приходит невероятная Валечка, она очень быстро стала нам родным человеком. Вообще, абсолютно все люди в фонде «Вера» невероятные. Хорошо бы тетям из соцзащиты приходить в «Веру» на стажировку, учиться доброте и милосердию. А то такое впечатление, что эти тети стажировку в паспортном столе проходят.
Конечно, ребенок болеть не перестал и мне не стало радостно. Но у меня хотя бы перестала болеть голова от множества забот.
Я пишу Алене список того, что нам нужно, приезжает замечательный волонтер, который тратит свой выходной день на нас и привозит из фонда все, что нужно Матфею. Все, что нужно, и немного больше. Это большее — любовь и сострадание.

СПОСОБЫ ПОМОЧЬ: Подопечным фонда «Вера» необходима ежемесячная поддержка.
Каждому, кто хочет поддержать детей, находящихся под опекой фонда, мы предлагаем ежемесячно перечислять комфортную для вас сумму с зарплаты. Это может быть 50, 100, 500 рублей. Эти суммы незаметны для одного человека и не ударят по бюджету семьи, но вкупе с другими подарят нам возможность помочь тем, кому сейчас тяжело.
Легкий и доступный способ — пожертвование с мобильного телефона на короткий номер 2420. Например, «Дети 100» или «Дети 500». Можно скачать мобильное приложение фонда «Вера» и делать пожертвования, накапливая баллы-одуванчики, за которые можно получать подарки от партнеров фонда.


Источник: m.gazeta.ru