Сентябрь 9th, 2014



Игра в больнице

09.09.2014

Детские наборы врача у нас дома все время теряются. То найдешь за комодом игрушечный фонендоскоп, то под ковром — надтреснутый шпатель, а то выглянет из диванных подушек пластмассовый градусник с вечной температурой 37,5. Все куда-то девается.

Мой четырехлетний сын любит играть в больницу, но почему-то не любит все эти больничные игрушки — они ему не нужны, чтобы представить себя врачом. Он предпочитает поговорить.

“Доктор, — жалуется ему бабушка, — у меня бессонница. Что посоветуете?”. “О, да это вам к психологу!” — со знанием дела отвечает “врач высшей категории”. А потом, когда приходит “другой”, уже по профилю, больной (снова в обличье бабушки), начинает с ним разговоры: где болит, что принимать и как жизнь вообще.

Может быть, в этот момент он думает, что поговорить — это и есть главное в больнице. И даже не представляет, насколько он прав.

Два года назад мы с сыном пережили несколько страшных дней. Сначала у него на ногах появилось что-то вроде комариных укусов. Потом красные пятна начали расти, сливаться друг с другом, твердеть и вздуваться. До голеней было невозможно дотронуться — он кричал, а под кожей переливалось что-то невидимое, странное, страшное.

На консультации в онкоцентре имени Димы Рогачева мне сказали, что нужна биопсия и на всякий случай надо быть готовой к худшему.

Мы провели в больнице два дня. В ночь перед биопсией пятна вдруг исчезли. Врач удивился, развел руками и все отменил. Мы поехали домой.

Почему-то из тех двух дней мне больше всего запомнились наши игры. Я сидела в коридоре с планшетом и смотрела, как куча детей оккупирует стоящую в углу каталку. Девочки играли на ней в дочки-матери, пацаны — в автобус. Кирилл представил, что один из рычагов — это соковыжималка, и предлагал всем апельсиновый фреш.

Казалось, что им никто и не нужен, и так играть хорошо. Взрослые не давали бегать, делали замечания, а в конце концов и вовсе прогнали всех от каталки (звуковое сопровождение зашкаливало).

Но я почему-то уверена: если бы они лежали здесь без родителей — никаких автобусов и соковыжималок бы не было. Игру (точнее, само ее желание) поглотило бы взрослое одиночество маленького пациента.

Таких пациентов на самом деле много. Если ребенок попадает в больницу из детского дома, он оказывается там один. Персонал старается, но, во-первых, не успевает, а во-вторых, персонал — не мама.

Понятно, что даже само сочетание “заменить маму” нелепо. Но все же можно стать для ребенка тем, кто сделает его больничную жизнь чуть более похожей на обычный, как у всех, кусочек детства. Спасти от одиночества.

В Калининграде для этого придумали благотворительную программу “Больничные дети-сироты”. Известно, что тем сиротам, которые проводят много времени в больнице одни, потом приходится нелегко. Не хватает общения, контакта, ласки — и ребенок начинает отставать в развитии. А воспитатель или няня приходит в больницу и дарит ребенку общение, контакт, ласку. Помогли уже 313 детям.

Чтобы одиночества в больничных палатах стало меньше, нужно собирать по 100 тысяч рублей каждый месяц — эта сумма позволит оплатить нянь для 20-30 детей ежедневно.

Я читаю об этом и думаю: когда будем опять играть во врача, я, пожалуй, предложу своему сыну другие правила. Расскажу о маленьких пациентах, которые не могут взять с собой маму, — и к его нелепой плюшевой вороне придет в больницу няня, спасающая от пустоты. А потом расскажу, что большая пожарная машина, которую он так давно просит, стоит как раз столько, сколько хватило бы на оплату двух дней неодиночества. Думаю, он меня поймет.

“Дышите-не дышите”, “что у вас болит?”, “на что жалуетесь?” Когда будете в сотый раз произносить эти фразы, играя с ребенком, просто подумайте об этих “правилах игры”. Пусть они изменятся хотя бы для одного обитателя больничной палаты.


Источник: www.snob.ru