Октябрь 2nd, 2014



Улицы разбитых: Ричард Гир о пережитом ради роли бездомного

02.10.2014

Если вы живете в городе обычного размера — гораздо меньшем, чем крупный мегаполис — вы замечаете людей вроде Джорджа каждый день. Попавший в непростой жизненный переплет, Джордж живет на улице. Если ему не удается попасть в ночлежку, которая по своей сути и интерьеру напоминает тюрьму, он устраивается спать в коробке из-под телевизора. Если ему повезет забраться в подвал, он довольствуется этим. Весь день этот человек слоняется по городу, выпрашивая мелочь. Зимнее пальто, которое Джордж подобрал у церкви, он выменял для того, чтобы купить себе бутылку. Когда вы проходите мимо людей такого типа, вы стараетесь не смотреть в их сторону. Большинство людей не останавливаются для того, чтобы вдруг столкнуться с отчаянием в глазах бездомных. Или не увидеть, что сделала уличная жизнь с лицом когда-то очень привлекательного человека, на которое судьба наложила страшный отпечаток.

Впрочем, если вы проживаете в Нью-Йорке, вы настолько торопитесь, что даже не обратите внимания на то, что мелочь у вас просит никто иной как Ричард Гир.

«Не то что бы я превратился в человека-невидимку, я был натуральной черной дырой», — говорит Гир, который сидит передо мной в углу номера отеля в Торонто. Именно так он описывает эксперимент, который он и режиссер Орен Моверман постарались провернуть в первый день съемок киноленты «Перерыв на бездумье». Эта картина является суровой хроникой путешествия потерянного главного героя через Манхэттен. Моверман и его оператор Бобби Буковски сидели в «Старбаксе», чьи окна выходили на скульптуру «Куб Аламо». В объективе их камеры находился Гир, изгвазданный мусором и в грязной лыжной шапочке, который клянчил деньги у прохожих на Эстор-Плейс. Ни один из топавших мимо людей так и не понял, что в этот оживленный день их нервирует тот же мужчина, который отлучал Джулию Робертс от проституции в фильме «Красотка».

«Люди старательно избегали меня, — продолжает 65-летний актер. — Не то что бы они меня узнавали или не узнавали. Они просто видели перед собой человека, который клянчит мелочь на их пути. Они видели перед собой мужчину, раздавленного жизнью, и очень не хотели с ним соприкасаться, чтобы он не утянул их за собой в болото нищеты. И еще им надо было справиться с чувством вины. «О, я ведь не буду переживать из-за того, что не дал денег бомжу. Я что, должен сломать голову по поводу того, сколько монет ему отсыпать? Так чтобы много не было и при этом я почувствовал, что сделал доброе дело?». И я видел все эти эмоции на лицах людей, шагающих мимо меня по Эстор-Плейс». Гир морщит лицо и протягивает мне невидимый пластиковый стакан: «Немного лишней мелочи, вы ведь мне поможете?». «Вот как это было, — продолжает актер. — У меня было представление о том, каково быть человеком такого рода с интеллектуальной точки зрения, но вот чисто эмоционально оказаться мужчиной, мимо которого проходят на улице, — это было совсем другое дело».

«Первоначальной идеей было протестировать, как будет работать наш концепт, — говорит Гир после паузы. — Увидят ли они бездомного или увидят они Ричарда Гира? И мы получили ответ на это. После этого мы пришли к выводу, что не просто можем сделать кино о таком человеке, но сделаем его правильно».

Мысль о том, чтобы сняться в «Перерыве на бездумье», беспокоила Ричарда Гира почти 10 лет — с тех пор, как первый вариант сценария картины попал в его поле зрения. Надо сказать, что тогда он довольно сильно отличался от того жесткого, почти документального повествования, которое за несколько дней до нашего разговора поставило в тупик публику на кинофестивале в Торонто. «Конечно, вы могли возненавидеть этот сюжет, — объясняет Ричард. — В оригинальной версии было все, что можно ожидать от голливудской ленты о бомже. Там были плохие парни, судебное разбирательство, которое занимало большую часть второй половины ленты, когда Джордж решает судиться с городом. Было много клише. Но также там была очень интересная линия о том, как мой герой начинает следить за молодой женщиной без видимых на то причин. Я подумал, что это очень интересный разворот. И еще существовала интересная линия о связи Джоржа и совсем глубокого старика в приюте (его сыграл легендарный бродвейский актер Бен Вирин, — прим. RS), которая изначальна была лишь обрисована вчерне. Но уже тогда можно было увидеть, насколько она перспективна. И мне показалось, что внутри этого сценария, как сердце, бился отличный фильм, которому нам надо было просто помочь появиться на свет».

Во время своего знакомства со сценарием у Гира не было возможности запустить проект, но он, тем не менее, выкупил текст и сохранил на него права. Когда он решил самостоятельно провести изыскания для подготовки центрального образа, он наткнулся на статью в New York Times о Томасе Вагнере, называвшем себя «Человеком из Кадлиллака» и написавшем мемуары о своей жизни на улице. У актера получилось устроить встречу с Вагнером, после чего он проникся духом книги Томаса — абсолютно несентиментальным, динамичным и бодрым. «Забудьте о драматургии, — говорит Гир. — Нужно просто дать жизни шанс развиваться на экране, и это самый простой и доходчивый способ быть ближе к правде. Не нужно было скакать по биографии Джорджа. Нам нужен был он сам».

Следующим шагом для Ричарда стало начало поиска кого-то, кто мог разделить его видение. Его партнер-продюсер Кэролин Каплан предположила, что стоит связаться с Ореном Моверманом. Гир и его будущий режиссер были знакомы по работе над фильмом «Меня здесь нет», в котором мифотворчески подавалась биография Боба Дилана (там Орен был сценаристом, — прим. RS). Одного из Диланов в ленте как раз и сыграл Ричард Гид, отвечавший за период «Billy The Kid». После этого Моверман стал снимать картины сам и стал видным режиссером с узнаваемым почерком. На его счету был «Посланник» (2009), военная драма, номинированная на «Оскара», а также бенефис Вуди Харрельсона в стиле «пленных не брать» — «Бастион» (2011). Последний рассказывал об альфа-самце из спецотдела полицейского департамента Лос-Анджелеса. Зная о загруженности Мовермана, Гир попросил его назвать ему имена сценаристов, которые могли бы переделать сценарий в стиле Орена. «Его ответ был таков: «А почему ты не попросишь Орена Мовермана, который сидит перед тобой?», — с улыбкой говорит Гир. — Я ему послал книгу «Человека из Кадиллака» и первый вариант сценария. Вскоре Моверман уже взялся за дело».

«Да с первого взгляда было понятно, что в этом сюжете что-то есть, — говорит Моверман. — Вопрос состоял лишь в том, что именно. У нас было много вопросов по сценарию, мы обсуждали массу идей, но в конечно итоге мы уперлись в вопрос, на который мы не могли ответь: «Почему мы хотим рассказать историю именно про этого человека?» Почему мы не прошли мимо него?». Результатом этих раздумий, которые отчасти привели к тому, что массу времени режиссер потратил на изображение враждебного города с его манящими огнями, стало почти арт-хаусное кино с некоторыми элементами, которые были явно позаимствованы из авангардных короткометражек. Говоря о том, что повлияло на ленту, Гир называет имя Робера Брессона — французского режиссера, который заставлял своих актеров произносить текст на экране без эмоций. Моверман упоминает фильмы итальянских неореалистов 50-х и в особенности «Умберто Д.». Камера в фильме постоянно снимает Джорджа с дистанции, функцию саундтрека выполняют городские шумы со звонящими телефонами и ревом автомобильных моторов в пробках. Сентиментальность была зачищена начисто. И вообще, «Перерыв на бездумье» выглядит как наименее голливудский из всех фильмов, которые когда-либо снимались о людях, старающихся собрать заново свою уничтоженную жизнь.

Фактор Гира очень велик: человек, который ввел моду на узкие пиджаки Armani в 80-х, в начале фильма просыпается в ванной в заброшенной квартире, а его седые волосы торчат ежом, заставляя забыть о том образе сексуального Ричарда, который многие годы сводил с ума женщин по всему миру. «Я отлично знал, что он был способен на полную трансформацию, — говорит Моверман. — Но когда я увидел рабочий материал, я вообще забыл о том, кем он был когда-то». Даже Гир признается, что, отсматривая сцены, он видит в кадре кого-то другого.

«Я участвовал в одной программе несколько дней назад, — говорит он. — В самой обычной программе, где вспоминают мое прошлое и показывают старые кадры. Тогда я подумал про себя: «Ох ты, господи, а я же все это помню!». Гир смеется. «А затем они показали отрывок из моего нового фильма и он просто невероятно отличался от всего, что они показывали до этого. И по энергетике он просто забивал все остальные. Моя работа в сущности не изменилась за 40 лет карьеры. Но вот получать шанс не просто играть кого-то, а быть совершенно другим человеком в кадре, я получал нечасто. И я не мог упустить этот редкий шанс».


Источник: rollingstone.ru