Рубрика «Общество»



Омбудсмен РФ предложила бороться с правовым нигилизмом с помощью социальной рекламы

21.05.2015

Уполномоченный по правам человека в РФ Элла Памфилова намерена заняться социальной рекламой для борьбы с правовым нигилизмом. Об этом она сообщила депутатам в ходе заседания Госдумы.

«У нас нет социальной рекламы как таковой, практически нет. У меня будут предложения по этому поводу. Нужна социальная реклама, которая бы показывала гражданам негативные последствия их бездумных, безответственных шагов», — сказала Э.Памфилова.

Она отметила, что чем больше граждане РФ будут знать о своих правах, тем более они будут уверенными. «Потому что права человека непосредственно и жестко связаны с обязанностью, ответственностью», — подчеркнула омбудсмен.


Источник: www.mskagency.ru

Диалог через рекламу

20.05.2015

Для Петербурга размещение социальной рекламы – это возможность привлечь внимание горожан к актуальным проблемам. Также это один из элементов украшения города к праздникам, средство формирования имиджа современного мегаполиса, поддержания статуса культурной столицы. В этом году наружной социальной рекламе была отведена особая роль. Благодаря плакатам на улицах Северной столицы была создана атмосфера для празднования 70‑летия Победы – на Невском пр. разместили фотографии ветеранов Великой Отечественной войны, на набережных – портреты маршалов и адмиралов, Московский пр. оформили в символике городов воинской славы и т. д.

Всего в связи с празднованием 70‑летия Победы в Петербурге под размещение поздравлений было задействовано около 4 тыс. рекламных конструкций на улицах города, отмечают в СПб ГУП «Городской центр размещения рек­ламы». Операторы наружной рекламы даже уступали площади, занятые коммерческими проектами, – в центральной части города, по маршрутам движения колонн, кортежей с ветеранами, в местах проведения общегородских мероприятий и т. д.

«Мы, например, задействовали под размещение поздравлений к 70‑летию Победы почти 2 тыс. сторон, что в разы больше, чем в 2014 г., – говорит Владимир Рябовол, руководитель представительства компании – оператора наружной рекламы Russ Outdoor в Санкт-Петербурге. – Это связано с юбилейными торжествами, которые отмечались в этом году на беспрецедентно высоком уровне».

Операторы охотно взялись за размещение поздравлений, несмотря на то что оно носило социальный статус и в период праздников пришлось даже закрывать коммерческое размещение. «Мы рассматривали этот проект как выражение собственной активной гражданской позиции и как дань памяти, уважения и глубокой признательности ветеранам и всем тем, кто защищал нашу Родину, – добавляет Владимир Рябовол. – В связи с этим все размещение проходило за счет операторов, в том числе и нашей компании».

Впереди Северную столицу ждет немало событий и мероприятий, которые потребуют задействовать ресурс социальной рекламы для соответствующего оформления, создания настроения и информирования горожан. Так, летом в Петербурге пройдет жеребьевка FIFA – по сути, первое официальное мероприятие чемпионата мира по футболу – 2018. Грядут День города, ПМЭФ, Санкт-Петербургский международный культурный форум и т. д.

Через социальную рекламу в Петербурге реализуется и ряд проектов, затрагивающих детские, школьные, спортивные, анти­табачные, антинаркотические и другие темы, в том числе связанные с культурой поведения и безопасностью на дорогах. Наверняка многие замечали уже известных всем автомобилистам «баранов на дорогах» и другие плакаты.

«В летний период мы, например, за счет социальной рекламы пытаемся привлечь внимание водителей к проблеме ДТП, связанных с большим количеством подростков на велосипедах и скутерах на дорогах. Вы, наверное, видели плакаты «Включи поворотник – сохрани ему жизнь». К сожалению, водители автомобилей часто просто не успевают заметить мотоцикл или скутер, не всегда включают сигнал поворота. Как результат – множество аварий, травм и увечий, – говорит Владимир Рябовол. – Есть плакаты, где мы обращаем внимание на то, что согласно закону неуплата штрафов ГИБДД может закончиться ограничением возможности выезда за границу или даже арестом до 15 суток. На плакате надпись: «Сам выбирай, где провести две недели».

Правда, пока развитие наружной рекламы тормозит неразрешенный вопрос с ГОСТом, регулирующим размещение рекламный конструкций на автодорогах. В прошлом году на федеральном уровне было принято решение о необходимости привести рынок наружной рекламы в полное соответствие с упомянутым государственным стандартом. Однако этот документ содержит множество ограничений, и если исполнять его буквально, то в Петербурге вообще не останется практически ни одной рекламной конструкции. Аналогичная ситуация и во многих других крупных регионах. В связи с этим губернатор Санкт-Петербурга Георгий Полтавченко обратился к председателю правительства РФ Дмитрию Медведеву с просьбой пересмотреть ГОСТ. Пока же операторы находятся в ожидании компромиссного решения.

Наружная реклама приносит в бюджет Петербурга около 1 млрд рублей в год. Для сравнения: этот показатель сопоставим с затратами на строительство школы. В условиях непростой экономической ситуации городу важно не лишиться этих доходов.


Источник: www.spbdnevnik.ru

Что нужно знать о домашнем насилии

16.04.2015

10 апреля в мэрии Москвы прошел круглый стол «Новые законодательные инициативы в решении проблемы домашнего насилия», где обсуждались способы решения одной из серьезных проблем нашего общества. Мы сходили на круглый стол, а также расспросили специалистов о том, что такое на самом деле домашнее насилие, откуда оно берется и как с ним бороться на общественном и государственном уровнях. В следующем материале мы расскажем о том, что делать, если эта проблема коснулась непосредственно вас или ваших знакомых.

За помощь в подготовке материала и консультации редакция благодарит директора независимого благотворительного центра помощи пережившим сексуальное насилие «Сёстры» Марию Мохову, специалистов национального центра по предотвращению насилия «АННА» и Наталию Ходыреву, кандидата психологических наук и основательницу петербургского кризисного центра для женщин «ИНГО».

Что такое
«домашние насилие»?

Существует несколько вариантов обозначения проблемы: «домашние насилие», «семейное» или «партнерское». Само словосочетание подразумевает, что это насилие происходит между людьми, находящимися в личных отношениях — супругами или партнерами, иногда бывшими и необязательно живущими вместе, независимо от того, гетеросексуальная это пара или гомосексуальная. Очень важно различать семейный конфликт, который носит разовый характер, и партнерское насилие — регулярно повторяющиеся или учащающиеся инциденты, следующие определенному паттерну.

Конфликт, каким бы острым он ни был, переходит в категорию домашнего насилия, только когда происходит по одной и той же схеме как минимум дважды. Принципиальное отличие в том, что семейный конфликт носит локальный изолированный характер и возникает на почве конкретной проблемы, которую теоретически возможно разрешить, к примеру, с помощью психолога или юриста. Проще говоря, у конфликта есть начало и конец. Партнерское насилие — это система поведения одного члена семьи в отношении другого, в основе которой лежат власть и контроль. Оно не имеет под собой конкретной причины, кроме той, что один из партнеров стремится контролировать поведение и чувства другого и подавлять его как личность на разных уровнях.

Какие виды домашнего
насилия существуют?

Под домашним насилием в обществе принято понимать в первую очередь физическое насилие, оно же рукоприкладство. Действительно, это один из самых распространенных типов насилия в семье: по данным кризисного центра «АННА», каждую третью россиянку бьет муж или партнер. К физическому насилию относятся не только побои, но и удерживание, удушение, причинение ожогов и другие способы нанесения телесных повреждений, вплоть до убийства. Однако существуют и другие виды домашнего насилия: сексуальное, психологическое и экономическое.

Сексуальное насилие в семье — это принуждение к сексуальным действиям с помощью силы, шантажа или угроз. По результатам исследований, проведенных в России в 1996 и 2000 году, примерно каждую четвертую российскую женщину мужья принуждают к сексуальным отношениям против их воли. Это напрямую связано с представлением о сексе как о «супружеской обязанности», которую женщина должна выполнять вне зависимости от своего желания, и общем представлении о динамике сексуальных отношений, в которых женщина «даёт», а мужчина «берёт». Психологическое насилие — это систематические оскорбления, шантаж, угрозы, манипулирование. Его подвидом является насилие с участием детей, от использования детей как заложников до угроз навредить детям, если партнер не будет подчиняться. Экономическое — это лишение одного из партнеров финансовой свободы, от утаивания доходов до ситуаций, в которых один партнер полностью забирает зарплату другого и не позволяет ему участвовать в принятии финансовых решений. Проблема заключается в том, что физическое или сексуальное насилие возможно доказать и они являются преступлениями, а экономическое и психологическое — нет. Нередки случаи, когда один из партнеров применяет все виды насилия одновременно.

Почему считается,
что от домашнего насилия
в основном страдают женщины?

От видов насилия, которые возможно выявить (то есть физического и сексуального), в основном страдают женщины. Согласно статистике МВД за 2013 год, женщины составляют 91,6 % пострадавших от насильственных преступлений по отношению к супругу. «Среди жертв насилия со стороны супругов или партнеров число женщин превосходит число мужчин примерно в 9 раз. Женщины получают в 8 раз больше тяжких телесных и других повреждений  от своих партнеров, чем мужчины. Мужское насилие чаще всего несет практическую цель или экспрессивную (выражение эмоций). Женщины чаще прибегают к физическому насилию, когда чувствуют себя загнанными в угол и отчаялись предотвратить дальнейшие истязания. Крайне редко насилие со стороны женщин бывает систематическим, целенаправленным, постоянным», — объясняет Наталия Ходырева.

С другой стороны, женщинам скорее свойственны методы эмоционального и экономического насилия. Например, жена может стремиться контролировать все траты в семье и систематически унижать мужа из-за низкого заработка. Однако женщина может быть и физическим агрессором, например, по отношению к детям. Может возникать иерархия власти в семье, где мужчина — сильнейший, злоупотребляет властью и применяет насилие, а женщины в свою очередь применяют его к детям.

Есть ли связь между
домашним насилием и финансовым
и социальным уровнем семьи?

Существует мнение, что домашнему насилию подвержены лишь неблагополучные семьи, а в обеспеченных и образованных парах такой проблемы нет. Это не так. По данным исследования, проведенного советом женщин МГУ, с домашним насилием сталкиваются 61,6 % неблагополучных семей и 38,4 % благополучных. При этом у семей с низким достатком и низким уровнем образования проблемы чаще связаны с алкоголизмом и применением физического насилия. В семьях с высоким уровнем образования, но низким достатком в большей степени развито экономическое и психологическое насилие (изощренные психологические манипуляции и так далее). Домашнее насилие в семьях с высоким уровнем дохода чаще всего носит характер физического и сексуального.

Дело еще и в том, что в неблагополучных семьях проблема насилия более заметна, так как эти семьи могут посещать социальные работники или опека, например, из-за поведения ребенка. Убийства партнера на бытовой почве тоже чаще происходят в маргинализированных семьях, для которых устрашающе типична схема «распитие — ссора — нож». Подобные истории проникают и в прессу, становятся материалом для репортажей, с фотографиями, именами, частными историями. Попасть в «статусные» слои таким образом невозможно: пока не доходит до жестокой расправы или убийства, никто ничего не подозревает.

В чём причины
домашнего насилия?

Главное и самое опасное заблуждение, которое существует в обществе относительно проблемы домашнего насилия, — что причина кроется в действиях пострадавшего партнера, а насильник был «спровоцирован». Отсюда автоматически возникает ошибочный вопрос «за что?» и тенденция искать оправдание агрессору. Необходимо запомнить, что поведенческой причины для систематического насилия нет и не может быть — в этом виновата только склонность насильника к агрессии и проявлению своей власти над партнером.

Эта склонность напрямую зависит от воспитания и схемы семейных отношений, которую человек «унаследовал», наблюдая за отношениями своих родителей, а также от установок, которые преобладают в обществе в целом, и в частности в окружении пары. Например, вероятность насилия в семье повышается, если женщина и ее знакомые предпочитают не обсуждать тему насилия и не обращаться за помощью, а муж и его друзья не осуждают применение силы. Проблема коренится как в табуированности темы домашнего насилия, так и в патриархальности российской культуры, закрепленной даже на уровне «народной мудрости» и традиционных ценностей: «Мужчина — всему голова», «Жена да убоится мужа своего». Экономика семьи также строится таким образом, что с рождением детей женщина часто впадает в состояние зависимости от того, кто приносит в дом деньги.

«Идея о том, что женщина „нарывается“, распространена, увы, среди многих моих коллег-психологов», — отмечает Наталия Ходырева. По ее словам, российскому обществу свойственно милитаристское сознание — считается, что за любое непослушание надо применять физические наказания или кричать. Поэтому насильники не склонны видеть проблемы в своем поведении.

Чем домашнее насилие отличается
от любого другого и почему к этой проблеме нужен особый подход?

Во-первых, в случае домашнего насилия пострадавший партнер находится в постоянном контакте с насильником и часто зависит от него экономически. С человеком, который ударил вас на улице, не приходится видеться каждый день и спать в одной комнате. В ситуации домашнего насилия у пострадавших часто нет возможности найти жилье, а постоянно общаться с насильником значит снова подвергаться насилию. На женщин в нездоровых отношениях давят и общественные стереотипы, которые мешают им разорвать отношения с насильником: «детям нужен отец», «не разрушать же семью». Другое опасное заблуждение, которое следует из традиции обвинять жертву, — иллюзия, что если женщина или мужчина будут вести себя «лучше» и найдут к партнеру подход, то насилие в их адрес прекратится.

Есть также психологические факторы — после длительных отношений с постоянным давлением, угрозами, часто побоями, развивается бытовой стокгольмский синдром. В качестве психологической защиты жертва начинает верить, что агрессор сжалится, если безоговорочно выполнять его требования, и пытается оправдать его действия, выстраивая с ним эмоциональную связь.

Как проблема домашнего насилия
решается на уровне законодательства?

К сожалению, на данный момент специального закона о семейном насилии в России нет. Наиболее часто к ситуациям домашнего насилия применяют статьи УК РФ: 111 («Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью»), 112 («Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью»), 115 («Умышленное причинение легкого вреда здоровью») 116 («Побои») и 119 («Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью»). Согласно данным исследования, проведенного центром «АННА», по действующему законодательству доказать случаи домашнего насилия, даже физического, очень сложно. Проблема усугубляется тем, что пострадавшие часто не заинтересованы в возбуждении дела против своего партнера, особенно если им кажется, что еще есть возможность сохранить семью. В полицию обращаются, потому что хотят прекратить насилие «в данный момент», в надежде, что оно больше никогда не повторится.

Но даже если пострадавший партнер готов довести дело до конца, возникают препятствия. Дела по статьям 115 и 116 относятся к делам частного обвинения, то есть уголовное преследование возбуждает не прокурор от лица государства, а сама пострадавшая или ее представители. «Жертва должна сама выступать в качестве обвинения — сама собирать доказательства, назначать экспертизу, собирать показания свидетелей и так далее. Между тем в реальности женщина часто неспособна сама без поддержки юриста даже заявление подать — его не с первого раза принимают. А если дело доходит до суда, там стараются ее примирить с насильником, и женщина вместо защиты получает новый круг насилия», — отметил Алексей Паршин, адвокат Московской адвокатской палаты и член рабочей группы по разработке законопроекта «О предупреждении и профилактике семейно-бытового насилия», на круглом столе, посвященном обсуждению законопроекта.

Кроме этого в российском законодательстве отсутствует понятие защитного ордера — судебного приказа, который запрещает или ограничивает контакт насильника с пострадавшей. Получается, что человек, который подвергся домашнему насилию, с большой вероятностью беззащитен со всех сторон.

Чем занимаются
кризисные центры?

Пострадавшим необходимы программы психологической реабилитации, социальное жилье, программы защиты при высоких рисках угрозы убийством, компенсации за ущерб, программы для детей — свидетелей семейного насилия. Сейчас в России есть государственные и некоммерческие организации, занимающиеся помощью жертвам домашнего насилия, но их очень мало — из всех социальных учреждений этой проблемой занимаются менее 0,5 %. В то же время происходит «оптимизация» социальных учреждений, закрываются убежища и телефоны экстренной помощи. Большинство госучреждений могут оказать помощь только людям, у которых есть прописка нужного города или области, в то время как пострадавшим без прописки с большей вероятностью будет некуда пойти. В стационар московского «Кризисного центра помощи женщинам и детям» можно попасть только по направлению от соцзащиты. В итоге пострадавшие оказываются без защиты государства в самый сложный момент — сразу после акта насилия. В этой ситуации можно обратиться за убежищем только в негосударственные кризисные центры.

Для мужчин, которые чаще всего являются инициаторами насилия, в свою очередь, в мире существуют превентивные программы. В их рамках мальчикам и юношам объясняют, что такое согласие на сексуальный контакт, уважение к женщинам и девочкам, какие действия являются насильственными и почему. Для взрослых мужчин-агрессоров проводятся психокоррекционные курсы. В России есть лишь одни такие курсы — добровольная программа «Альтернатива насилию», которую проводят «Мужчины XXI века».

Как улучшить
ситуацию в России?

Это длительная системная работа, в которую входят как введение соответствующего закона и его реализация, так и просвещение специалистов и всего общества. Необходима работа по улучшению качества жизни, направленная на безопасность и здоровье граждан. Важно снимать табу с самой темы домашнего насилия, объяснять пострадавшим, что они не виноваты и не должны стыдиться того, что над ними издеваются. Огласка поможет постепенно изменить общественное мнение, что особенно важно в ситуации, когда правовая система неспособна адекватно реагировать на случаи домашнего насилия.

В данный момент разработан законопроект о профилактике домашнего насилия, который находится на рассмотрении в правительстве РФ. Он предполагает переведение всех дел частного обвинения в частно-публичное, введение профилактического учета, профилактических бесед, защитного предписания и судебно-защитного предписания, а также специализированные программы и для переживших насилие, и для насильников. Нарушителю, в частности, предложат покинуть место совместного проживания вне зависимости от того, кому оно принадлежит, передать пострадавшему партнеру личные вещи и имущество, если они были удержаны, обязать оплатить расходы на лечение, консультирование и жилье, если съезжает пострадавший.

Никакого отдельного специального наказания для домашних насильников законопроект не предлагает — вся ответственность предусмотрена в соответствии со статьями, к примеру, о нанесении телесных повреждений. Принципиально важно, что этот законопроект уполномочивает участковых реагировать и фиксировать все случаи домашнего насилия на своем участке, а также проводить профилактические беседы с насильником после первого же сигнала о насилии. До сведения насильника должно быть донесено, что после второго сигнала наступит административная ответственность, а после третьего он будет считаться рецидивистом. Как подчеркивает Мария Мохова, государство обязано довести до сведения своих граждан, что это не «моя жена: хочу люблю, хочу убью», а это человек и член общества и применять к нему насилие запрещено и наказуемо.

Какова ситуация
в других странах?

В настоящее время в 89 государствах имеются те или иные законодательные положения, непосредственно направленные на борьбу с насилием в семье, а в ряде стран (США, Австралия) есть также специальные статьи, касающиеся изнасилований в браке. В некоторых государствах приняты комплексные законы о насилии в отношении женщин, предусматривающие целый ряд видов правовой защиты. В некоторых бывших республиках СССР — Украине, Кыргызстане, Молдове, Грузии — также уже приняты законы, направленные на борьбу с домашним насилием.

В США, где сильно развита система борьбы и профилактики домашнего насилия, в год погибает примерно три тысячи женщин. В России эта цифра в три-четыре раза больше, притом что население России в два раза меньше. Международная юридическая практика заключается в том, чтобы руководствоваться в первую очередь характером актов насилия, а не взаимоотношениями между насильником и жертвой. Более того, домашнее насилие со стороны мужа представляет серьезную угрозу жизни и здоровью женщины, так как она зачастую вынуждена проживать вместе с ним даже после развода или во время следствия.

Основные элементы помощи столкнувшимся с домашним насилием, которые отсутствуют или плохо развиты в России, но активно используются и развиваются в мире: защитные ордеры, кризисные и реабилитационные центры и социальные убежища, в которых пережившие насилие могут переночевать и получить еду. В ряде стран, в отличие от России, существует и механизм защитного ордера, когда враждующие стороны прежде всего сепарируют друг от друга, чтобы сохранить жизни людей. У нас же, напротив, существует практика примирения сторон в суде. Как отмечает Мария Мохова, «в России в среднем отрываются от насильника за семь раз — уходят и возвращаются. Бывает дольше».


Источник: www.wonderzine.com

«Без рук, без ног, без ограничений». О чём говорил Ник Вуйчич

30.03.2015

Ник Вуйчич
Ник Вуйчич

Ник родился в 1982 году в австралийском Мельбурне с редким генетическим заболеванием – фокомелия (врождённое отсутствие конечностей). У него нет ни рук, ни ног, только единственная конечность наподобие стопы с двумя сросшимися пальцами, впоследствии разделенными хирургическим путем.

Ник взрослел, и даже самые близкие люди не могли представить, что когда-то он станет живой легендой и будет вдохновлять тысячи людей в мире. Он понял, что ораторство – его призвание, когда в 19 лет первый раз выступил перед студентами университета.

Ник не просто научился жить со своим недостатком, но стал примером необыкновенной стойкости, духовной силы, желания идти вперёд и не сдаваться. Сегодня Николас Вуйчич – известный мотивационный оратор, директор организации «Жизнь без конечностей» в помощь людям с ограниченными возможностями здоровья, автор книг «Жизнь без границ», «Неудержимый» и «Будь сильным».

«Ник Вуйчич является уникальным примером сильного духом борца, который вопреки всему сумел поверить в себя, стать активным членом общества и просто счастливым человеком. В российском обществе люди с ограниченными возможностями чувствуют себя некомфортно и зачастую лишены самых элементарных вещей, — говорит генеральный директор публичного акционерного общества «ТрансФин-М» Дмитрий Зотов (эта компания организовала встречу). — Поэтому задача крупного бизнеса — максимально их поддерживать. В штате нашей компании 54 человека с ограниченными возможностями, и мы знаем, каких усилий стоит им самопреодоление. Совместно с нашими партнерами мы решили привлечь внимание бизнеса к проблемам людей с ограниченными возможностями».

Ник искренне улыбается со сцены и в его глазах читается: «Я счастлив!» Ник большой шутник, свою лекцию он наполняет рассказами о смешных моментах из жизни. Зал смеётся в ответ.

Вуйчич выступает с лекциями около 250 раз в год. Он выступил в 54 странах. Своей жизнью он вдохновляет миллионы людей. Ник считает, что самое ценное в мире – это помогать другим людям.

Каждое его выступление – воодушевляющий рассказ о том, как найти смысл жизни, как поверить в себя и не отчаиваться, несмотря на жизненные трудности. Лекции Ника рассчитаны на широкую аудиторию, но прежде всего, обращены к подросткам и молодежи для раскрытия в них способностей и веры в себя.

Нику потребовалось немало лет, чтоб извлечь пользу из своего недостатка: научиться мечтать и видеть в своих проблемах возможность роста, добиваться результата без рук, без ног, без ограничений.

«Когда мне было 8 лет, я думал, что я никогда не женюсь, что у меня никогда не будет работы, никогда не будет цели в жизни, — говорит Ник. — Каким мужем я могу быть, если я даже не смогу держать жену за руку? Моя жизнь не была лёгкой. Долгое время я чувствовал себя в состоянии депрессии. В возрасте 10 лет я пытался покончить с собой. Я не видел перед собой никакой надежды. Меня остановила лишь мысль о том, что родители очень любят меня, и я их люблю. Что если бы я сдался? Представляете, сколько бы я потерял? Посмотрите, сколько сейчас людей могут получить пользу от того, что я здесь. У меня никогда не было бы моего сына, никогда не было бы моей жены. А они стоят того, чтобы жить ради них и умереть ради них. Я люблю свою жену. Но я чуть было не сдался. Поэтому не сдавайтесь».

Сейчас Николас Вуйчич – любящий муж и отец, он получил два высших образования, он прыгает с парашютом, играет в гольф, занимается серфингом и плавает. Ник живет так же полноценно, как и другие люди, и он помогает им обрести надежду и веру в себя.

«Каждый человек, с которым вы общаетесь, уносит какое-то впечатление о вас. Люди могут видеть вас как любящего человека или рассуждающего, как щедрого человека или эгоистичного. Если я сею горечь и эгоизм, то растут именно такие растения. Если же я сею семена щедрости, то это даст плоды. Величайшие лидеры – это те, кто готовы служить. И то, что происходит вокруг вас – это всегда то, что вы посеяли. Поэтому я хочу спросить вас – если бы сейчас вам сказали, что у вас остается последние 30 секунд вашего дыхания, каким вас запомнят люди? Как того, кто даёт или как того, кто берёт? Того, кто ободряет или же как того, кто заставляет почувствовать себя ущербным? Когда вы сажаете семечко, дайте ему время прорасти.

Когда мне было 6 лет, отец сказал, что томатное вино может вырасти из томатного семечка. Мы вышли на улицу, я сделал клумбу и положил туда семена. Отец сказал, что теперь потребуется долгое-долгое время. Нужно уметь ждать.

Я хочу, чтобы Вы мечтали. Я хочу изменить мир. Миллиарды людей голодают сегодня, и я не могу чувствовать себя спокойно при этом. Десять миллионов рабов по всему миру! Есть люди, что заставляют заниматься проституцией – родители продают детей за несколько долларов! Я против этого. Как мы можем это изменить? Начать с мечты. У нас есть 6 млн. последователей на Фейсбуке. И наша цель – 400 млн. человек. Если мы сможем найти 400 млн. людей, которые будут давать по 1 доллару в день, сколько больниц мы сможем открыть, сколько школ мы сможем построить, сколько бизнесов мы сможем создать, которые возьмут на работу людей, имеющих физические недостатки. Мы можем сделать многое с 400 млн. людей. Я хочу повлиять на этот мир и на вас. Я хочу сказать, что я люблю вас. Я верю в вас. Поэтому не сдавайтесь».


Источник: philanthropy.ru

Сотрудникам детдомов невыгодно отдавать сирот в семьи

25.02.2015

Государственная политика последних месяцев направлена на снижение численности детских домов за счет устройства детей в семьи. Громко и оптимистично из регионов рапортуют о закрытии сиротских учреждений за ненадобностью. Однако жизнь показывает, что способы, которыми добиваются этого на местах, далеки от заданного правительством направления: детей не устраивают в семьи, а просто-напросто из маленьких детдомов переводят в дальние сельские интернаты.

Общественность Саратова уже третий месяц отстаивает права детей из детдома №2. В конце прошлого года чиновники объявили, что в городе закрылся последний детский дом. Хотя на самом деле дом этот еще вовсю продолжал жить своей жизнью. И вот чтобы подогнать реальность под отчет, было принято решение быстро и без шума отправить всех детей в интернат, расположенный в деревне за 200 километров от областного центра…

— Так втихую решать детские судьбы, дабы оправдать свои слова, сказанные в служебном рвении, — это уже само по себе преступление! — считает активист общественного движения «Поделись добром», сам в прошлом воспитанник детского дома Дамир Видманов. — И никому нет дела, что подобный переезд с места на место сам по себе удар по психике ребенка. Ребята привыкли к одному окружению, у них свои воспитатели, которые ведут их с детства, — поймите, они же им в какой-то степени заменяют родителей! Если вы приехали в другой город, где вы ничего не знаете, у вас начнется паника. А тут к этому добавляется разлука с домом — хоть и сиротским, другого-то у них нет. К тому же их хотят раскидать по разным детским домам — значит, добавляется еще и разлука с друзьями. Это очень большая утрата для детей. Саратовский детдом №2 — семейного типа, то есть все воспитанники в нем поделены на группы по 7–8 человек разных возрастов, в которых старшие отвечают за младших, помогают им и воспитывают — как в обычной семье. И все это разрушить секундным росчерком пера?!

Несмотря на протесты и сотрудников детдома, и общественности, чиновники на переговоры не пошли, обвинив коллектив учреждения в корысти: мол, не хотят детей отпустить дышать чистым деревенским воздухом из-за страха потерять теплое место. А ведь помимо прочего в Саратове у многих ребятишек остаются родственники, которые не смогут навещать их в деревне. В городе дети, которым требуется постоянное медицинское наблюдение, могут проходить лечение вовремя, посещать театры и кружки… Однако жить детдому осталось лишь до 2015 года.

Напомним, что федеральная программа «Россия без сирот» появилась сразу после принятия Госдумой запрета на усыновление российских детей семьями из США. Она предусматривает подготовку приемной и поддержку родной семьи, сокращение детских домов. По данным автора этой программы, уполномоченного по правам детей Павла Астахова, на одного ребенка из детского дома приходится более тысячи взрослых дееспособных людей, что, по его мнению, представляет собой «огромный потенциал» для развития приемных семей и «внутрироссийского усыновления». Не учел детский омбудсмен только одно: эти тысячи «взрослых дееспособных людей» вовсе не горят желанием взять к себе сироту.

— Программа «Россия без сирот» не прошла проверку практикой, — считает Людмила Петрановская, психолог, специалист по семейному устройству детей. — Ее запустили в работу недоделанной, необдуманной. Теперь ошибки исправляются по ходу их возникновения. Но речь идет о детях. И ошибки здесь — это тысячи поломанных судеб. Каким образом их собираются исправлять?

Основная ошибка, по мнению Петрановской, — отсутствие подготовительного периода. Нет специалистов по семейному устройству, нет тематических психологов, не разработан план проведения реформы.

— Верхи кинули клич: всех сирот отдать в семьи! На местах подхватили, начали активно работать по устройству детей. Нашли волонтеров, спонсоров, организовали школы приемных родителей, привлекли дополнительные ресурсы, стали вести активную работу среди родственников воспитанников. Дети стали попадать в семьи. Но именно эти передовые учреждения и оказались сегодня под ударом. Получается, что те, кто больше всех радел за новую реформу, больше всех предпринял усилий для того, чтоб устроить детей в семью, сегодня стоят ближе всех к закрытию и потере работы. Детей в учреждении осталось немного? Значит, его существование нерентабельно, надо закрывать. И рапортовать о закрытии.

■ ■ ■

Чтобы уменьшить количество сирот, надо в первую очередь оставлять маленькие детские дома семейного типа в областных центрах. Здесь есть все для работы с приемными семьями, для подготовки и сопровождения воспитанников в период привыкания к семье, который у некоторых ребят может затянуться надолго. Разумнее всего было бы по мере освобождения мест из-за перехода детей в семью постепенно переводить в такие детские дома воспитанников больших уродливых учреждений-монстров, которые почти в каждой области спрятаны от глаз общественности где-то в глуши за забором.

— Сейчас в России происходит странная ситуация, — заметила психолог Людмила Петрановская. — В Москве детей из больших интернатов переводят в маленькие, а по всей России — наоборот, из маленьких в большие. И заботятся об одном — чтобы все прошло по-тихому, без шума. Вопиющим примером этому является Одинцовский интернат.

Сказать, что с детьми Одинцовского интерната поступили негуманно — значит не сказать ничего. Накануне ребятам сообщили, что они едут на экскурсию. С утра ничего не подозревающих воспитанников рассадили в три автобуса и вывезли со двора… Но обратные адреса у автобусов были разные. Детей «без шума и пыли» и даже без вещей увезли в незнакомые детские учреждения, причем не только разлучили друг с другом, но и лишили небогатых, но дорогих для каждого пожитков.

А в сентябре прошлого года в Калуге готовилось очередное закрытие небольшого детского дома. Причина — неукомплектованность. Было 38 ребят, стало 29. Все: детей срочно надо убирать из центра Калуги. В результате детей «расселили». Директор детского дома Алексей Леонов с горечью вспоминает:

— Я понимаю, закрывать детские дома надо, но не таким варварским способом, когда было три детских дома по тридцать человек, а стал один — на девяносто. Сейчас идет кампания по разукрупнению интернатов, переформирование их в небольшие учреждения семейного устройства детей, а у нас, наоборот, — укрупнили. Конечно, экономия налицо, но дети — это не бездушные вещи. Одна из наших воспитанниц написала: «Они забрали у нас родной дом, воспитателей, которые были и остаются, да и будут нам как родители, у нас было все… Убить мало… Очень хочу обратно, да и не только я одна, а все хотят. Ненавижу!»

■ ■ ■

Закрытие небольших детских домов убивает двух зайцев: позволяет быстро отчитаться по уменьшению количества сиротских заведений, а также помогает местным органам управления решить еще одну насущную проблему: нехватку детских садов. Более двадцати лет назад количество новорожденных резко снизилось, а неблагополучных семей, наоборот, прибавилось. Детские сады стали массово передавать под приюты. В некоторых небольших городах дело дошло до парадокса: детдомов стало больше, чем детских садов. Сегодня же садиков не хватает. И гораздо проще забрать у сирот здание, отремонтировать и отдать малышам, чем строить новые сады.

Как, например, в Ярославской области, в городе Любиме, было решено закрыть детский дом, а здание передать дошкольникам.

Летом минувшего года администрация Любима развернула широкую кампанию по устройству детей в семьи. За четыре месяца было роздано десять детдомовцев. Некоторым приемным родителям опеку оформили в рекордно короткие сроки, за несколько недель. Можно ли за это время узнать мотивацию людей, почувствовать их моральную и педагогическую готовность воспитывать и давать душевное тепло детям с непростой судьбой и непростыми характерами? Наверное, кому-то из ребятишек повезло и опеку над ними взяли хорошие люди. А кому-то — нет. Преподаватель детского дома Юрий Мишучков знает, что некоторые из ребят предпочли бы вернуться в детский дом.

— На данный момент в детском доме остается 10 детей в возрасте от 8 до 17 лет, а еще недавно их было 12, — рассказывают организаторы акции «Спасем Любимский детский дом». — Ребята не хотят покидать свое гнездо, но их ставят перед тяжелым выбором — либо малознакомая семья, либо перевод в другие спецучреждения. Семь человек наотрез отказываются покидать дом до совершеннолетия.

По мнению Людмилы Петрановской, хаос проведения реформы и подобострастное лицемерие некоторых чиновников приводят к тому, что нарушается психика и ломаются судьбы и без того обездоленных воспитанников.

— Дошло до того, что сотрудники некоторых детдомов делают все, чтобы дети оставались у них подольше. По некоторым неблагополучным семьям, семьям с небольшим достатком или находящимся в тяжелой жизненной ситуации ходят сотрудники детских учреждений и уговаривают на время сдать ребенка в детский дом. Для этого надо только написать заявление. Полгода ребенок может жить на казенном содержании. Через полгода начинается процесс по возврату ребенка в семью, этот процесс может длиться годами. Иногда сотрудники специально саботируют усыновителей: тот не нравится, этот не хорош. Но если придраться не к чему, идет другая фишка: мать решила вернуть себе родительские права, за ней приоритет. Мать уже забыла о своем ребенке, а сотрудники продолжают ей приписывать такое благородное стремление. Это одно из уродливых явлений сиротских учреждений. И породила его недоделанная, необдуманная программа.

— Я хотел усыновить уже взрослого ребенка лет 9–10. Когда увидел Саньку, я сразу понял — это мой мальчишка, — вспоминает Олег Н. — Но воспитатели сказали, что ребенка скоро заберет родная мать, и очень настойчиво уговаривали меня взять другого парня. Я так и поступил. Пока Владик приезжал в гости, все было нормально, но когда я его забрал насовсем, начались проблемы: мальчик не слушался, делал что хотел, на компромиссы не шел. Мои близкие после первых дней тесного общения с Владиком заявили, чтоб я немедленно вернул его туда, откуда взял, иначе они и ко мне на порог не придут, и меня с этим мальцом не пустят. Психолог на сопровождении бодро обещал по телефону, что непослушание и упрямство временные. В школе от Владика все стонали. Требовали изолировать его от других детей. Учительница выдвинула ультиматум: или я перевожу ребенка на домашнее обучение, или она уходит на больничный. Мне пришлось бы бросить работу. Я поехал за советом в тот детский дом, откуда брал мальчика. Оказалось, что мой Санька так и живет в детском доме. Его там ценят за покладистость. А от таких упрямцев, как Владик, стараются избавиться в первую очередь. Как теперь мне дальше жить? Вернуть Владика в детский дом не имею морального права, жить с ним под одной крышей — очень сложно.

■ ■ ■

Кстати, у программы «Россия без сирот» есть и финансовая составляющая.

Сейчас на содержание одного ребенка в детском доме государство тратит в среднем по стране более 500 тысяч рублей в год, то есть в среднем 32 тысячи в месяц. Ни одна приемная семья не получает на сегодняшний день таких пособий. То есть для бюджета страны содержание более 600 тысяч детей-сирот является серьезной нагрузкой. Большинство родных семьей не могут позволить себе столько тратить на одного ребенка.

Если раздать сирот в приемные семьи и выделить на каждого из них от 8000 до 16 000 рублей (в такой диапазон умещаются пособия, которые сейчас выплачиваются в разных регионах), то экономия становится ощутимой. А если оставшихся в детдомах сирот отправить подальше в деревню, где проживание более дешевое, то российский бюджет сэкономит существенные деньги. Можно будет даже поднять зарплату каким-нибудь чиновникам. Или наградить орденом, например, саратовских чиновников, которые фактически похоронили в своих отчетах живой детский дом.
Анастасия Скиба

Опубликован в газете «Московский комсомолец» №26490 от 31 марта 2014


Источник: www.mk.ru

Английская социальная реклама приучает детей к осторожности при публикациях

28.01.2015

Кампания идет под лозунгом «Be Share Aware» («Публикуй осознанно»; в названии слышится каламбур со словом «shareware», распространяемый бесплатно софт для общего пользования).

Два коротких (длительностью одна минута) видеоролика созданы для трансляции по телевидению и распространению в сети. Первый называется «А ты видел пипиську Алекса?» – именно в такой, нарочито «детской», формулировке (Have you seen Alex’s willy?). Он рассказывает о мальчике по имени Алекс, который подумал, что будет прикольно сфоткать свой пенис и отправить снимок приятелю. Как это порой бывает и в жизни, снимок был сохранен, попал в интернет, а затем его посмотрели буквально все вокруг – после чего жизнь Алекса стала невыносимой.

Второй ролик называется «Люси и Мальчик». Наивная и «нежадная» девочка Люси вообще любит делиться всем, что у нее есть – в том числе и фотографиями в сеть. Публикации и разговоры привлекают внимание некоего «Мальчика», который предлагает Люси встретиться и оказывается вовсе не мальчиком, а взрослым мужчиной, «охотником за детьми».

Общество NSPCC поясняет, что все больше и больше детей получают доступ к смартфонам, планшетам и другой технике, с помощью которой дети запросто могут выходить в интернет и посещать различные фотосайты, в том числе с «сексуальным и прочим неприемлемым содержанием». Кампания “Публикуй осознанно” дает родителям прямые и конкретные советы, которые помогут им более уверенно и предметно говорить с детьми о проблемах безопасности в сети.


Источник: prophotos.ru

Пранкеры Rakamakafo — о жёстких социальных экспериментах

27.01.2015
Пранкеры Rakamakafo — о жёстких социальных экспериментах — Интервью на The Village

Из припаркованной машины раздаются женские крики, но большинство прохожих спешат мимо отводя глаза. Полицейский на глазах у понятого подбрасывает задержанному наркотики и тут же просит невольного очевидца — случайного прохожего — подписать протокол, больше похожий на приговор: подписывают почти все. Эти и другие жёсткие социальные эксперименты проекта Rakamakafo магистранты Петербургского политехнического университета Николай Соболев и Гурам Нармания снимают на видео и публикуют в интернете. Проект появился прошлой весной, сейчас в одноимённой группе «ВКонтакте» более 300 тысяч подписчиков, Николая и Гурама регулярно показывают в разных телепрограммах на федеральных каналах. The Village поговорил с пранкерами о том, кто из горожан более склонен к эмпатии, а кто — жестокосерден и почему надо помогать попрошайкам.

 

Пранкеры Rakamakafo — о жёстких социальных экспериментах. Изображение №1.

Николай Соболев

Пранкеры Rakamakafo — о жёстких социальных экспериментах. Изображение №2.

Гурам Нармания

 

 

 

— Вы не имеете никакого отношения к социологии. Каким образом вышло так, что вы стали заниматься социальными экспериментами?

Николай: До Rakamakafo и я, и Гурам постоянно выступали. Гурам был капитаном команды КВН, я — певец и выступал в кабаре, до этого в школьном театре играл. Нам интересны публичные выступления.

Гурам: Однажды мы наткнулись на канал одного известного американского пранкера и сильно вдохновились, решили сделать что-то подобное. Но за рубежом популярны пранки и розыгрыши, а мы придумали формат социального эксперимента.

— Вам не страшно взаимодействовать с людьми в таком формате — когда вы фактически обманываете их?

Николай: Мы не самые безбашенные люди — в том числе и как пранкеры. Мы иногда в шоке от того, что делают наши зарубежные коллеги. Поначалу было неловко и страшно даже думать над экспериментами. До сих пор бывает так. Например, было очень неприятно попрошайничать с табличкой (имеется в виду эксперимент «Русский vs нерусский», когда Николай и Гурам просили милостыню — Прим. ред.) Ещё нас был эксперимент «Человеку плохо» (по сюжету, герою внезапно становится плохо на улице — авторы исследуют, как на это отреагируют случайные прохожие. Эксперимент проводили в России и в США. — Прим. ред.) Гурам говорит, что это его тяжелейшая роль.

Гурам: Казалось бы, ничего не надо было делать — просто падать и изображать, что тебе больно. Но из-за внутренних ощущений было очень не по себе: ты по сути обманываешь людей. Приходилось себя преодолевать.

Николай: Всегда есть психологический момент. Мне легче даются эксперименты, когда нужно изобразить давление на другого человека: например, драка с девушкой — со стороны кажется, что сложно играть роль гопника, вся эта агрессия… Но мне сложнее даётся ложиться на землю или стоять с табличкой, когда мимо проходят равнодушные люди и смотрят на тебя как на отброс общества. Это тяжело для человека, который ведёт совсем другой образ жизни.

 

Про эмпатию

— Если суммировать ваш опыт: кто, как вам кажется, в Петербурге наиболее склонен к эмпатии?

Николай: Очень важно, где именно проходит эксперимент. Есть такой синдром Дженовезе («эффект свидетеля» или «эффект постороннего», который выражается в том, что люди, ставшие свидетелем чрезвычайной ситуации, не пытаются помочь. — Прим. ред.): если идёт толпа, каждый перекладывает ответственность на другого. Если идут десять человек, а ты грабишь мальчика, мимо могут пройти все. Если ты работаешь на одного конкретного человека, шанс на помощь повышается. Если при этом ещё идёт контакт жертвы с прохожим — она говорит: «Помогите», — шанс ещё выше. Чем больше контакта — больше вероятность, что человек вмешается.

 

Если ты работаешь на одного конкретного человека,
шанс на помощь повышается

 

Гурам: Совет просить помощь следует адресно — хороший. Но мы поняли, что тяжело по внешнему виду определить, поможет человек или нет. Когда мы понарошку грабили мальчика, мимо прошёл очень крупный мужчина, — казалось бы, ему ничего не стоит подойти и дать нам отпор. А человек слабой комплекции, кажется, уж точно ничего не сделает — так нет, останавливается, пытается помочь «жертве».

Николай: В эксперименте с изнасилованием (по сюжету, из машины, припаркованной рядом с одим из парков, раздаются женские крики. — Прим. ред.) действие происходит не на глазах у людей — они слышат что-то, но ничего не видят. Прохожих никто не просит о помощи, зрительного контакта нет — всё происходит в машине. И люди просто идут мимо, с точки зрения статистики это наш самый плохой эксперимент. Не помог почти никто. Люди шли, не чувствуя своей ответственности: «Подумаешь, даже сама жертва не увидит, что я не вмешался». А был другой эксперимент — драка с девушкой: человек идёт мимо — уже почти прошёл, и тут девушка говорит «Помогите мне!» Что-то щёлкает, и человек останавливается.

Гурам: Мы работаем в основном на молодых людей: нам интересен возраст от 18 до 30. В случае со взрослыми люди, как правило, всё очевидно. Например, в эксперименте с изнасилованием девушки мимо проезжала женщина на велосипеде…

— Да, она потом в интервью вам сказала в ответ на вопрос, почему не проехала мимо: «Я, наверное, была воспитана в другое время».

Гурам: Вообще я работал на двух молодых парней, которые шли мимо, — а женщину особо и не заметил. Эти парни прошли, а женщина вернула их и начала разбираться. Взрослые более отзывчивы. Когда девушку били, чаще подходили старики. Молодые более, что ли, безразличные.

Николай: Мимо машины, из которой велась съёмка «изнасилования», шла женщина средних лет — она заметила камеру. Раз посмотрела, второй, остановилась, смотрит на номер, явно запоминает (при этом ситуацию с псевдоизнасилованием она не видела). Я спрашиваю: «Что вы делаете?» Она ответила, что машина какая-то подозрительная. То есть обратила внимание даже на такую мелочь, не осталась равнодушной. А молодые люди толпами проходили мимо машины, в которой орала девушка.

— Чем вы объясняете такую поколенческую разницу?

Николай: Нельзя сказать, что пожилые — эталон неравнодушия. Просто у многих больше жизненный опыт, кто-то сам оказывался в похожих ситуациях. Молодёжь же многие ситуации просто не может себе представить вживую. Воспитание разное.

Гурам: Сейчас растёт интернет-поколение. Может быть, отчасти это влияет на статистику равнодушия.

— Каким образом?

Гурам: У нас в группе «ВКонтакте» в комментариях под видео с экспериментами чуть ли не каждый — герой: заступится, не пройдёт мимо. А на деле мы имеем то, что имеем.

Николай: 18-летние ребята сейчас — это поколение скептиков, которые живут в своём мире. И девушки в этом возрасте странные — такие хохотушки: стоят, хихикают, ничего не делают.

— В пределах Петербурга у эмпатии есть какая-то география? Я имею в виду вот что: BBC несколько лет назад снимало документальный фильм с соцэкспериментами, чем-то похожими на ваши. Они попросили актёра, чтобы он полежал на земле в разных местах Великобритании. Так вот, в большом городе почти никто не подошёл и не спросил, что с ним не так и не нужна ли ему помощь. В сельской местности подходили почти все.

Николай: Я однажды наткнулся на интервью телеведущего Владимира Соловьёва, который рассуждал о нашем эксперименте «Человеку плохо» — он сказал: «Не надо придумывать другой народ. И в деревнях много аморальных вещей — посмотрите передачи Андрея Малахова». Нет никакой географии. В рамках одного и того же города всё одинаково и зависит только от индивидуума. Может быть, в городах Сибири люди более отзывчивые, но чтобы провести исследование, нужно пригласить коллег с BBC.

 

Про бытовое насилие

— Так а вы бы сами как поступили в эксперименте с изнасилованием?

Николай: Нам журналисты всё время такие вопросы задают, но вы же понимаете, мы не ответим, что прошли бы мимо. Естественно, мимо мы бы не прошли. Мы каждый эксперимент пропускаем через себя. Мы никогда не снимаем эксперимент просто чтобы собрать просмотры.

Гурам: До начала эксперимента я был уверен, что большинство людей будут звонить в полицию. За четыре дня ни один не позвонил. Если бы я шёл мимо такой машины — я бы, как минимум, постучал в стекло и спросил, что там происходит. Позвал людей.

— Вообще это ведь очень показательная ситуация — в плане того, как именно люди реагируют на бытовое насилие. Взять тех же соседей, которые могут годами слушать, как у них за стеной кричит жертва мужа-садиста, и ни разу не поинтересоваться, что происходит, не нужна ли помощь.

Николай: У меня знакомая как-то застряла в туалете. Зашла, дверь захлопнулась, она не могла выйти. А муж в это время летел из другой страны. В итоге она застряла в этом туалете на восемь часов — без воды и еды. Она кричала так, будто её убивали семеро, била по трубам… Соседи были дома, никто ничего не сделал. И только потом приехал муж, вызвал слесаря, и тот взломал дверь.

Гурам: Но ведь причина и в незнании тоже. Если мы говорим о домашнем насилии — кому звонить? В полицию?

 

Сейчас многие родители учат своих детей: не дай бог не влезай, иди мимо, тебя это не касается

 

— Звонок «куда следует» в нашей культуре зачастую воспринимается как стукачество.

Гурам: Мне кажется, у нас просто хуже развиты службы, связанные с домашним насилием.

Николай: В Америке все набирают 911, к ним приезжают через три минуты, скручивают преступника…

Гурам: Чему учат детей в школах на уроках ОБЖ? Что делать, когда пожар, как правильно переходить дорогу. А что делать, когда кого-то бьют?

Николай: А я прекрасно понимаю, почему не учат. Представьте себе: учитель сидит перед восьмиклассниками и рассказывает, что в такой ситуации нельзя проходить мимо. И вот кто-то не проходит мимо — его убивают, а ответственность на учителе. Важно правильно преподносить такие вещи. Но сейчас многие родители учат своих детей: не дай бог не влезай, иди мимо, тебя это не касается.

Мы читали много историй в интернете: «Вот я как-то вступился за девушку, которую бил парень, — а она начала гнать на меня, зачем я вмешался, не трогай моего мужа». Ну ок, прогнала — но перед самим собой ты остался честным.

В общем, мы в первую очередь учимся на своих экспериментах. Каждый из них меняет что-то внутри нас. Мы не пройдём мимо человека, которому плохо, мимо мальчика, которого грабят.

 

Про медиков

— Тут есть вот ещё какой момент: сами сотрудники уполномоченных служб не всегда готовы адекватно среагировать. Приведу пример: выхожу я как-то из редакции, вижу — на тротуаре на Лиговском распластался какой-то мужчина. На вопросы не реагирует, лежит. Я вызвала скорую. Стоим с другими прохожими, ждём. Тут мужчина вдруг как-то поднялся — оказалось, он очень пьян и не может сказать, откуда он, куда… Медики на пьяные вызовы всё равно обязаны выезжать, поэтому мы дождались скорую. А мужик как пустится наутёк от неё! Фельдшер, посмотрев на это, разозлился и сообщил нам, будто с 2015 года вводят какие-то наказания за ложный вызов скорой и таких, как мы, якобы будут штрафовать. «И что, — спрашиваю, — скорую для тех, кто упал и на земле лежит, теперь не вызывать?» «Ну да», — ответил и уехал.

Николай: Про врачей мы знаем много историй. Есть одна больница на севере — там медики, чтобы не брать на себя ответственность, готовы прогнать человека с пробоиной в голове. Они столько всего навидались, что стали очень чёрствыми.

ГУРАМ: Медиков тоже понять можно: они 10–20 раз на дню выезжают — а оказывается, что к алкашам.

Гурам: Каждая ситуация индивидуальна. Если ты идёшь ночью один и видишь, как кого-то бьют, не нужно вмешиваться, ты можешь не уйти живым оттуда, надо оценивать обстановку.

Николай: Что-то сделать надо обязательно, но вмешиваться не всегда эффективно. В вашем примере надо было подойти, выяснить, что с человеком.

 

«Беспредел полицейских»

— Давайте поговорим про другой ваш эксперимент, результаты которого меня неприятно поразили, — «Беспредел полицейских». Там по сюжету человек в форме предлагает случайным прохожим фактически подставить незнакомого им человека — и почти все соглашаются. Вы ожидали, что так будет?

Николай: Я до сих пор не понимаю, как такое получилось. Понятно, что люди боятся правоохранительных органов, но так подставлять другого человека как-то неправильно. Я не думал, что 90 % прохожих будут подписывать фальшивый протокол. Мы проверяли так называемый синдром авторитета, я был уверен, что он подтвердится, но не настолько. Некоторые невольные участники эксперимента даже говорили, что они сами дети работников правоохранительных структур, вот это тоже удивительно.

Гурам: Мы доходили до абсурда: в протоколе придумывали города, клички…

Николай: Писали, что жертва — известный в криминальных кругах арбузный каратель. А люди стоят, боятся — ты им гонишь, а они подписывают всё, что скажешь.

— То есть это не потому, что люди такие подлые?

Гурам: Думаю, нет. Очень легко в такой ситуации смотреть со стороны и говорить: «Я бы так не сделал». А когда попадаешь в неё, мозг работает по-другому. Все эти люди боялись за свою жизнь.

Николай: Велика юридическая безграмотность. Например, только процентов десять знали, что понятых должно быть двое, а не один, это должны быть незнакомые друг с другом люди. Многие не видели, что полицейский одет не по форме. Обмануть и подставить можно легко и кого угодно.

 

Про попрошаек

— Вернёмся к эксперименту с табличками «Русский vs нерусский». Один из выводов, которые я сделала для себя: если у тебя славянская внешность, ты можешь заработать четыре тысячи рублей за полтора часа.

Николай: Раз на раз не приходится, мне ещё и повезло: нашлись два человека, которые дали крупную сумму. Но я и без их денег собрал бы в пять раз больше, чем Гурам. Мне больше был интересен процент людей, которые не пройдут мимо.

— Гурам, вас обидело, что мимо вас прошло не останавливаясь в разы больше людей, чем мимо Николая?

Гурам: Я не то чтобы привык к такому отношению, но это не задевает.

— Вы в видео призываете не проходить мимо, но ведь проблема попрошайничества — не надуманная, в этой сфере действительно много мошенников.

Николай: Мы — положительные ребята, прилично одетые, чистые, про меня говорили, что я пользуюсь хорошим шампунем, — случайный прохожий может ассоциировать себя со мной, подумать, что и с ним могло бы такое приключиться (на табличках Николая и Гурама было написано, что у них украли все вещи и им нужны деньги на билет до родного города. — Прим. ред.). Человек, который ко мне подошёл и дал две тысячи рублей, сказал, что с ним такое было.

Лучше не просто кинуть деньги тому, кто просит — а подойти и спросить, в чём дело. Мошенника раскусишь за минуту: он вообще с тобой разговаривать не будет. Начнёшь разбираться: «Зачем тебе деньги, что случилось, на что потратишь?» — и он постарается от тебя отвязаться. Для адекватного человека не составит труда определить, мошенник перед ним или нет.

Гурам: Попрошаек действительно много — особенно в центре, у той же «Галереи». Но мошенников видно… к нам как-то подошёл парень опрятной внешности, начал просить, мы поговорили с ним три минуты, узнали, в чём дело, у него ситуация была совсем как в нашем эксперименте. Может быть, это и было враньё — но мы дали ему денег.

 

План «Перехват»

— У вас когда-нибудь были проблемы из-за ваших экспериментов? Ну, например, когда кто-нибудь грозил набить морду, если не удалите его из видео.

Николай: Был один сотрудник правоохранительной структуры. У нас шёл эксперимент «Инвалидный приговор» — и вот этот сотрудник припарковал свою машину на место для инвалидов, я попросил его уехать, он начал говорить, что остановился только на пять минут, потом заметил камеру, начал разбираться: «Выключите»… Но у нас не было необходимости включать его в видео — а если бы и включили, то без проблем заретушировали бы лицо.

— А полицейские? С вами ведь часто так бывает, что прохожие вызывают полицию, приезжает наряд — а тут вы снимаете эксперимент.

Николай: Крупная проблема у нас была только один раз, 22 марта 2014 года. Мы только начали проект, проводили эксперимент «Похищение человека». Так вот, по городу объявили план «Перехват», за нами пришли пятеро с автоматами, скрутили, привезли в отделение, посадили на сутки. В конце концов вменили статью статью «Хулиганство». А вообще запугивали, говорили, что будут судить за реальное похищение, — хотя «похищенный» сидел в соседней камере с нами. Нам говорили, что посадят лет на десять, но в итоге просто оштрафовали. В другие разы полицейские оказывались нормальными ребятами, некоторые из них даже узнают нас. Говорят: «Не отвлекайте нас от работы». Мы: «Можно ещё немного поснимаем?» Они: «Ну ладно».

Автор: Юлия Галкина

Фотография: Дима Цыренщиков

 


Источник: www.the-village.ru

Городские интервенции для облегчения жизни бездомных

25.12.2014

Рассуждая о городской среде, инфраструктуре и благоустройстве мы зачастую забываем о бездомных, которых порой полностью исключаем из нашей жизни.

Пытаясь «сохранить» представительные и элитные районы города, дизайнеры придумывают все новые и новые способы защиты от бездомных, наделяя объекты городской среды шипами, решетками и острыми краями так, что они делают невозможным использование этих объектов в качестве ночлега.

 

Совсем недавно в Twitter’е бурно обсуждались так называемые «Анти-бездомные шипы», которые были установлены в Лондоне. Тема далеко не нова, но эпизодически всплывая в течение последних нескольких лет, отражает горький тренд развития западных городов.

 

Так, к примеру, в Москве относительно недавно при участии близлежащих арт-кластеров был «благоустроен» небольшой парк возле Курского вокзала по пути к Винзаводу. До этого момента место активно использовалось бездомными не только в качестве ночлега, но и в качестве общественной столовой, куда различные общественные организации привозили «полевую» кухню. Сегодня же парк, заполненный бездушными металлическими и неудобными лавочками, шарами и прочей абстрактной фигней, попросту пустует. Там неудобно и не комфортно никому, а место больше не является публичным, оно представляет лишь его жалкую имитацию в духе западного паблик-арта.

Но речь пойдет не о Москве, а преимущественно о городах западных, где художники уже в течение многих лет работают с проблемой вытеснения и исключения бездомных. При помощи вышеупомянутого поста на Urbanshit.de мы постарались собрать лучшие стратегии и подходы, разработанные для защиты и помощи бездомным в освоении городских пространств мегаполисов.

 

Homeless Vehicle Project

Одним из первых подобных проектов стал Homeless Vehicle Project, организованный польским художником Криштофом Водичко (Krzysztof Wodiczko) еще в 1988 году. Работа Криштофа представляет собой перемещаемую капсулу для ночлега, которая является не просто функциональным объектом промышленного дизайна, но и продуктом коллективного творчества художника и сообщества бездомных, вместе с которыми они придумывали дизайн и конструкцию так, чтобы объект был действительно полезен.

 

ParaSITE

В 2000-м Майкл Раковитц (Michael Rakowitz) разработал убежище, которое бы размещалось непосредственно на земле и имело небольшую высоту, подобную спальному мешку или небольшой палатке. Эти параметры были обусловлены законодательством Нью-Йорка, где установив подобный ParaSITE, вы можете утверждать, что это лишь спальный мешок, размеры которого укладываются в установленные правила.

 

Именно так и поступил один из бездомных Нью-Йорка, Майкл М., который использовал подобное жилище на пересечении 26-й улицы и 9-й авеню, где офицеры полиции вынуждены были уйти сразу же после снятия замеров жилища. Майкл М., соорудил ParaSITE самостоятельно для себя же и хотел показать абсурдность закона, выдвинутого администрацией мэра Рудольфа Джулиани о запрете установки палаток выше 3,5 футов.

 

Plug-in Berlin

В течение двух лет, Этьен Буланже (Etienne Boulanger) вел буквально кочевой образ жизни в Берлине. Он начал с методичного и систематичного исследования города для создания новой карты со своими пустотами и скрытыми местами. Этот этап фотографической и топографической инвентаризации послужил отправной точкой для создания стратегического плана землепользования. Он открывает новые пространства города путем создания самодельных укрытий уже существующих конструкций, зачастую бесполезных, таких, как например, рекламные конструкции.

 

Teepee

Чешский художник Владимир Турнер (Vladimir Turner) создал большой вигвам на прекрасной поляне у одной из автомобильных развязок Праги. Шатер был сделан из найденных переиспользованных материалов и тех, что он самовольно изъял из городской среды. После того, как вигвам был установлен, пара бездомных поселилась там и жила 3 месяца вплоть до наступления холодов.

 

Relaxation Situationnelle

Французский художник the Wa, совместно с Жеромом Фино (Jérome Fino) создал что-то наподобие шезлонга из элементов городской среды, которые предназначены для предотвращения возможности ночлега бездомными — шипы и лезвия, изъятые из улиц Парижа.

 

Zwei Betten

Также как и Этьен Буланже, немецкий художественный дуэт We Are Visual открывают новые пространства для ночлега, попутно улучшая комфортную составляющую этого нового жилища тем, что добавляют к нему еще и пару кроватей.

 

Homeless Homes

Совместно с бездомными американский художник Грегори Клоен (Gregory Kloehn) строит специальные мобильные микро-жилища, которые обходятся ему всего в 30-50 $. Можно сказать, что Грегори провернул программу действительно доступного жилья, которое вполне по карману даже безработному.

 

 

Paris a Place to Stay

Французского художника the Wa никак не оставляют в покое условия бездомных в Париже. Он трансформирует в кровать одно из общественных мест, которое изначально разработано так, чтобы его нельзя было использовать в качестве «кровати» или «стула».

 

 

Pfandring

Дизайнер Поль Кетц (Paul Ketz) разработал небольшую деталь, изящно дополняющую функцию мусорки таким образом, чтобы все бутылки были на виду.

Homeless Shelter

Одно из рекламных агентств в Канаде разработало небольшое дополнение к скамейкам в парке. Функционально это раскладывающаяся крыша, которая предназначена для защиты бездомных от дождя. И, несмотря на то, что похоже, что это агентство, имени которой мы специально не называем, старается пропиариться на столь трепетной теме, идея все же неплоха и вполне может быть реализована не только активистами и художниками, но и самими бездомными.


Источник: partizaning.org

«Мои слова — это крик души!», или Еще раз о вещах, которые мы отдаем на благотворительность

20.12.2014

«Пожалейте, люди добрые, всех, кто связан с этой не совсем легкой работой, не отдавайте то, что можно выбросить в мусор. Кто хоть раз бы приехал к нам на склад, и помог разобрать пусть один привоз вещей — сразу бы понял суть и глубину проблемы. И спасибо всем, кто помогает нам одевать народ — в прямом смысле народ»

Меньше месяца тому назад на нашем портале появился материал ( «Рука не поднимается выбросить, или 15 самых ненужных вещей, отданных на благотворительность»)

Мы писали о том, какие вещи мы отдаем нуждающимся — что приносим в храмы или в фонды, которые собирают «гуманитарку» для многодетных семей, бездомных или беженцев. Конечно, большинство посылок собраны «с уважением» — это важный термин, который используют те, кто принимает наши благотворительные вещи, но есть и совсем обратные случаи.
Мы продолжаем нашу тему, потому что продолжаются сборы, потому что скоро Новый год и во многих семьях, которые переживают трудное время, дети и подростки ждут подарков – в том числе, хотели бы одеть на школьную вечеринку или праздник в детском саду новые (пусть и «не новые») вещи.

Продолжаем, потому что несут и несут этим самым семьям старые, грязные и странные одежки. И еще потому что на сайте фонда «Русская береза»( председатель — Оксана Михайловна Гарнаева) появился очень хороший, зовущий к деятельному сочувствию, текст на эту тему, написанный Зоей Владимировой Ереминой, сотрудником склада помощи.

Это даже не текст, а обращение, воззвание. Своего рода манифест. Называется: «Спасибо вам, добрые люди, за «хорошие» вещи, подскажите, кого ими унизим еще…»
Вчитайтесь в этот текст!

Люди добрые!

Люди добрые! Благотворительный фонд «Русская Береза» неоднократно обращался ко всем, кто приносит для наших подопечных вещи. Приносите, пожалуйста, не обязательно новую, но в хорошем состоянии одежду — стиранную, не рваную, не растянутую, и, конечно же — современную!

Потому что многодетные семьи — это в основном молодые женщины и мужчины, дети из этих семей ходят на улицу гулять, в садики и школы. Им надо выглядеть точно так же, как и детям из других семей. Неужели нельзя отнести мусор на помойку около дома! Мои слова — это крик души. Работа на складе не совсем легкая. Мы принимаем пакеты с вещами, сами же их открываем, сортируем по полкам. Мы дышим пылью и порою всеми теми запахами, которые есть в ваших квартирах. Вещи, пролежавшие на чердаках и в сараях, совсем не пригодны к носке, все в пыли, грязи, с запахом сырости! Освобождая квартиры от ненужного хлама – подумайте, а нужен ли он другим людям? Оцените всё здраво!

Фото с сайта rusbereza.ru

Фото с сайта rusbereza.ru

Если вы купили себе новую вещь, а старая просто надоела или разонравилась, если вы похудели или поправились, выросли ваши детки из этих вещей — это одно. А если вещи лежат от бабушек и дедушек, которым по 80 и 90 лет? Если вещь порвалась, или нет возможности ее отстирать? Разве же молодые наденут такое? Если вещь рваная или грязная — разве можно такой вещью порадовать ребенка из малообеспеченной семьи или многодетную маму?

Делая добрые дела — делайте именно добрые дела, а не «выбрасывайте» мусор к нам на склад. Уважайте людей, для которых вы несете вещи. Они если и беднее нас с вами, но это не значит, что можно так их унижать. Если бы вы могли видеть радость мам, когда они могут прийти и взять своим деткам обувь, одежду, хорошие, а не сломанные игрушки! Сейчас столько семей с Украины, пострадавших от военных действий обращаются к нам. Уехали они летом не по своей воле с Родины,им необходимы теплые вещи, они идут на склад – и это единственное на данный момент их спасение. Не все из них могут позволить себе купить новое.

И многие женщины помогают нам разбирать вещи. Часто слышу слова — я бы такое не отдала, а выбросила. Приходится утилизировать то, что непригодно для носки. Работа с вещами — это расходы для нас: начиная от перевозки посылок из московского офиса, заканчивая вывозом в мусорный контейнер. Хотелось бы очень, что бы наши расходы не были напрасными.

А еще так надоело слышать недобрые слова от жителей дома, где мы арендуем склад, когда они видят пакеты с вещами в мусорных контейнерах. Не каждый знает и видит нашу работу. Не каждый понимает ее суть.

Фото с сайта rusbereza.ru

Огромная просьба ко всем, кто хочет помочь вещами — постирайте, просмотрите каждую, мысленно представьте, как будет выглядеть ребенок или взрослый в отданной вами вещи. И если вам понравиться малыш в красивой и чистой курточке (шапочке, кофточке и т. д.) тогда смело несите нам для наших подопечных, а если вы задумались, отдать или выбросить, лучше ВЫБРОСИТЬ!

Пожалуйста, будьте внимательнее, будьте милосерднее и к нашим подопечным и к сотрудникам фонда. У нас и так средств в данный момент не хватает, чтобы помочь всем, кто просит помощи, и отправить посылки нашим подопечным, так нам еще и приходиться оплачивать мусорные контейнеры, что бы вывезти на утилизацию то, что нам приносят. Неужели то, что на фотографиях вы увидите, можно надеть? Как можно отдавать грязные, рваные и устаревшие вещи, которые не пригодны к носке? Сколько можно унижать малоимущих и многодетные семьи такими вещами? Вы представляете картину — получает мама многодетная в глубинке посылку, а там рваная пара обуви или грязная вещь для ребенка!

Сколько приходило на склад помощи женщин, желающих помочь в разборе одежды. Но мало кто становится постоянным в это деле, мало кто с этим справляется. По разным причинам. Тяжело физически, пыльно, грязно. Мы стараемся беречь наших добровольцев, они нам дороги, без их помощи нам просто не успеть ни выгрузить, ни разобрать, ни разложить по полкам, ни собрать посылочки. Одна из постоянных наших добровольцев Нелли Михайловна Самородкина, помогает в Московском представительстве. На фотографиях вещи, которые она находит при разборе одежды.

Спасибо всем, кто помогает нам одевать народ — в прямом смысле народ… Мы не только в Подмосковье выдаем вещи людям, мы отгружаем огромные машины с одеждой в далекие области — Владимирскую, Рязанскую, Воронежскую, мы одеваем Иркутск и Оренбург, 72 региона охвачено Благотворительным фондом «Русская береза». Нам не должно быть стыдно за то, что мы отправляем. Ведь отправляться должна помощь, а не мусор. Люди тратят деньги, нанимают машину, чтоб приехать в Подмосковье к нам на склад. Хочется, что бы они не зря приехали. Чтоб за тысячи километров привезли ПОМОЩЬ настоящую, нужные вещи и обувь. И пусть они будут не новые, но в хорошем состоянии….

Фото с сайта rusbereza.ru

Мораль

Какое тут может быть послесловие? Только еще раз повторить главную просьбу к дающему: давайте будем уважительно относится к тем, кому тяжелее, чем нам сейчас. Мы все готовимся пережить нелегкое время — так что это призыв, в сущности, уважительно относиться друг к другу.

И в завершение мне хочется привести один комментарий, который я мельком увидела на сайте:«Ужас, возмущаюсь. Теперь не усну».

Какие же мы все нежные! А может и неплохо, что поглядев на эти фотографии, что помещены на сайте фонда, мы вдруг не уснем? И тогда, возможно, не будет такого, что бы приходила в дом к небогатой многодетной семье адресная посылка (не через фонд), собирались вокруг этой посылки дети, срывали упаковочную бумагу, и находили шесть пар старых мужских брюк шестидесятого размера?

На всех фотографиях негодные вещи разбирает волонтер фонда «Русская береза» Нелли Михайловна Самородкина


Источник: www.miloserdie.ru

Сделай подарок природе!

19.12.2014

В преддверии Нового года команда WWF России запустила благотворительный марафон добрых подарков: на благотворительной витрине www.wwf.ru/ny мы собрали уникальные сувениры WWF, каждый из которых не только очень добрый и симпатичный, но и содержит красочные материалы с рассказом о работе WWF и реализуемых проектах.

Каждый подарок – это финансовая помощь для продолжения природоохранных проектов.

За 3 недели с момента старта проекта уже собрано почти 2 миллиона рублей, почти 2 000 человек получили добрые подарки WWF под елку.


Источник: help.wwf.ru