Рубрика «Здоровье»



«МОЙ РАК МОЖЕТ ПОСЛУЖИТЬ РЕЗОНАТОРОМ»

26.04.2018
В середине марта 39-летнему хирургу-онкологу Андрею Павленко, возглавляющему онкоцентр Клиники высоких медицинских технологий им. И.П. Павлова СпбГУ, был поставлен диагноз «рак желудка». Сегодня заработал сайт «Жизнь человека», который будет публиковать подкасты, видеоролики и тексты, в которых врач расскажет, как проходит его лечение.

«По стадированию было понятно, что форма не ранняя и довольно агрессивная. Мне предстоит этапное, длительное лечение. Химиотерапию я уже получаю», – рассказал Vademecum онколог.

Сейчас хирургу нужно пройти четыре курса дооперационной химиотерапии. Через четыре недели после последнего курса врачи сделают компьютерную томографию (КТ), чтобы оценить эффективность процедур. «Если лечение было таковым, то мы выходим на операцию. Если опухоль осталась прежней или появились метастазы, то в этой ситуации надо будет думать, возможно, операция лишена смысла», – поясняет Андрей Павленко собственную схему лечения.

Решение запустить такой «документальный» проект хирург поясняет так: «Когда диагноз был поставлен, у меня возникла мысль воспользоваться этой ситуацией, чтобы информировать пациентов о том, какие проблемы у них могут возникнуть и как их можно решать. Сделать некий портал, который бы делал тяжелый путь онкобольного чуть менее сложным».

По его словам, пациенты, зачастую оглушенные диагнозом, не задают врачам вопросов, которые могли бы задать. «Спрашивают родственники, но говорить нужно с больным – он должен понимать, что с ним происходит, чтобы у него не было паники, а был настрой. Все, что происходит с человеком во время химиотерапии, требует воли и терпения. И часто с дистанции сходят люди, которые были хуже настроены на результат. Посмотрим, что будет со мной», – говорит Андрей Павленко.

Вторая цель проекта – попытаться решить вопросы, связанные с обучением и подготовкой хирургов. «Я хочу сфокусироваться на проблеме своей специальности, то есть чисто на хирургической теме, потому что программа подготовки хирургов должна измениться: увеличиться по срокам, сама система должна быть изменена – должно появиться что-то наподобие американской резидентуры, с четким графиком и перечнем вмешательств, которые хирург должен выполнять по окончании обучения, – поясняет идею Андрей Павленко. – Конечная цель этого проекта – попытаться создать некую дорожную карту, план действий, что нужно сделать, чтобы изменить ситуацию с подготовкой молодых хирургов. Для опытного хирурга нет проблем перенять технику, нужно приехать в клинику к другому хирургу и посмотреть, что он делает, как оперирует, расспросить его о нюансах, и пользоваться интернет-ресурсами. Но для молодых выйти на приличный уровень – большая проблема. Ординаторы наиболее уязвимы, я хочу эту ситуацию как-то поменять».

К концу ординатуры молодые врачи выполняют одну-две операции, и возможность научиться появляется только в отделении – при условии, что заведующий готов обучать и давать возможность оперировать. «Но зачастую после ординатуры врач попадает в «клинику одного хирурга», который не дает никому ничего делать. И плюс – олдскульная техника, – продолжает Андрей Павленко. – Сейчас эра электрохирургии. При моей гастрэктомии, пусть она будет сделана не за час-полтора, а потребует больше времени, в отсосе будет максимум 50 мл крови, а если хирург оперирует ножницами – около литра. Нужно уважать старых учителей, безусловно, но их технику необходимо модифицировать – сохранить такую же манеру оперировать, но при помощи электрохирургии, тогда кровопотеря будет совершенно другой».

По словам Павленко, ситуация осложняется и тем, что в онкохирургии «эпоха феодальной раздробленности»: «У нас княжества и царьки. И каждый говорит, что у него самый острый меч и он срубил больше всего недругов. Но объективной информации нет, аудит данных – о сделанных операциях, количестве осложнений и отдаленных результатах – невозможен. У каждого хирурга должен быть персональный регистр, информация о котором должна быть общедоступна, как и данные по отделению и клинике в целом. Это прозрачность, которая нужна и врачам, и пациентам».

К своему проекту Андрей Павленко рассчитывает привлечь известных онкохирургов, которые помогут разрабатывать новую схему обучения ординаторов. Среди них – Илья Черниковский (Санкт-Петербургский клинический научно-практический центр специализированных видов медицинской помощи), Алексей Карачун (НМИЦ онкологии им. Н.Н. Петрова), Роман Петров (ГКБ им. братьев Бахрушиных), Роман Израилов и Руслан Алиханов (МКНЦ).

«У нас никто не слушает простых людей. Мой рак может послужить каким-то резонатором, ведь я человек, который варится в этой системе. Я никогда не был публичным человеком, и для меня это довольно напряженно в психологическом плане. Но, видимо, придется таким стать», – замечает Андрей Павленко. На прошлой неделе хирург еще выполнял операции в своей клинике, но из-за развившегося осложнения от химиотерапии, вероятно, будет вынужден максимально сократить время, проводимое в онкоцентре.

Близкие врача поддерживают его идею, хотя сначала восприняли ее настороженно. «Да, первый вопрос был: «Ну куда ты тратишь свои силы?» Но я буду их тратить на что считаю нужным. В текущей ситуации я буду проводить больше времени с семьей. Семья меня поддержит, по крайне мере старшая дочь сказала, что я смелый и молодец. Жена будет снимать ролики вместе со мной».

Следить за тем, как проходит лечение хирурга-онколога Андрея Павленко, можно на сайте «Жизнь человека» (отдельная страница проекта «Такие дела»).

Подробнее: https://vademec.ru/article/moy_rak_mozhet_posluzhit_rezonatorom/


Источник: vademec.ru

Как понять, что у ребенка аутизм?

02.04.2018

Каждый год во всем мире 2 апреля отмечают День распространения информации об аутизме. Говорить о том, что такое аутизм и расстройства аутистического спектра (далее РАС. — Прим. ред.), необходимо потому, что чем раньше у ребенка выявлено это нарушение, тем больше у него шансов на успешную социализацию в будущем. Детский психиатр Елисей Осин рассказал The Village, чем опасны РАС, как распознать отклонения в развитии у ребенка и какие методы лечения считаются наиболее эффективными.

ЕЛИСЕЙ ОСИН, детский врач-психиатр, эксперт фонда «Выход»

— Что такое аутизм? Как он проявляется?

— Аутизм, или расстройства аутистического спектра, — это нарушение развития, при котором у человека с раннего возраста страдает способность эффективно вступать в социальное взаимодействие и через это взаимодействие учиться. Значительное количество умений и навыков ребенок получает через общение, в первую очередь с родителями: учится говорить, понимать обращенную речь, играть, организовывать свое время, контролировать свои эмоции, дружить и многое другое.

При аутизме способность эффективно обучаться этим навыкам снижается. И это часто проявляется задержками в развитии и коммуникации в целом: у ребенка позже или вообще не будет появляться речь или жесты, при помощи которых он будет общаться. Подрастая, ребенок с РАС часто испытывает сложности в общении со сверстниками или в играх. При этом нарушения развития у разных людей, даже во взрослом возрасте, будут очень по-разному выражены. Одни люди с РАС прекрасно разговаривают, хорошо понимают обращенную речь и в целом умеют контролировать свое поведение, но испытывают сложности в сложном взаимодействии с другими людьми — дружбе, соблюдении неписаных правил, понимании сарказма, иронии и многих других сложных социальных вещей. Другие не умеют толком разговаривать и адекватно взаимодействовать с окружающими на базовом уровне.

— Как часто выявляют РАС? У кого чаще — у мальчиков или у девочек?

— В крупных исследованиях (в зависимости от того, какие критерии РАС использовали и как проводилось то или иное исследование) процент людей с РАС колеблется в пределах 1–1,5 %, то есть диагноз РАС ставят одному-двум детям из ста. При этом в России аутизм выявляется примерно в десять раз реже — это статистика по некоторым крупным регионам. Аутизм, очевидно, несколько чаще встречается у мальчиков, и тут цифры тоже разнятся: в одних исследованиях говорится, что мальчиков с РАС в три-четыре раза больше, чем девочек, в других — что в семь-восемь раз. Но проблема в том, что у девочек часто вообще не диагностируют РАС: хотя и у мальчиков, и у девочек аутизм проявляется в нарушениях социального взаимодействия и коммуникации, часто оказывается, что у девочек проблемы чуть менее заметны и могут быть не так очевидны, потому что определенное поведение девочек, которое является одним из проявлений РАС, может считаться социально приемлемым.

— Каковы причины возникновения РАС?

— Сейчас примерно в 85–90 % случаев мы не можем определить причину развития РАС у детей. На этом часто спекулируют и пытаются выявить какие-то особенности обмена веществ или приписать развитие аутизма каким-то психологическим воздействиям и многим другим вещам, но, в общем, похоже, что это не так. РАС — это комплексное расстройство, вызванное сочетанием различных причин. Развитие РАС связывают с генетическими факторами: год от года увеличивается список генетических нарушений, которые приводят к формированию РАС. Также есть данные о том, что некоторые лекарства, которые принимает беременная (например, соли вальпроевой кислоты, прописываемые пациентам с эпилепсией), могут увеличивать вероятность возникновения РАС у ребенка. Заболевания матери во время беременности также могут увеличивать эту вероятность, как и некоторые средовые экологические факторы.

— Как понять, что у ребенка аутизм? На что в его поведении нужно обращать внимание родителям?

— Чтобы понять, что у ребенка РАС, нужно выявить, во-первых, нарушение социального взаимодействия и коммуникации, то есть сниженную способность человека вступать в эффективное двустороннее социальное взаимодействие с другими людьми. Это будет проявляться в нарушении зрительного контакта и невербальной коммуникации (сложностях в использовании жестов), нарушениях речи, то есть способности выстраивать диалог, подстраиваться и взаимодействовать с другими людьми. Эти нарушения могут выражаться по-разному, в большей или меньшей степени, но они обязательно будут у ребенка с РАС.

Другая группа симптомов— это особенности поведения: ограниченные, повторяющиеся, однообразные, стереотипное паттерны, привычки, интересы и виды деятельности. То есть у ребенка могут быть необычные повторяющиеся игры или не очень понятные привычки: он, например, много раскачивается, или пытается сохранять вокруг себя определенное постоянство, или стремится, чтобы вещи были сделаны определенным образом, или ест что-то избирательно и так далее.

Важно, что обе группы симптомов должны проявляться одновременно — нарушения социального взаимодействия и особенности деятельности. Если выявляется что-то одно, то диагноз «РАС» мы ставить не можем — это, вероятнее всего, другое заболевание.

Есть список вещей, которые мы называем «красные флажки»: это навыки и умения, которые должны сформироваться в определенном возрасте. Их отсутствие может указывать на наличие аутизма или какого-то другого расстройства развития, например глухоты или расстройства развития речи и языка. Этих «красных флажков» не очень много, и они очень простые. Чтобы заподозрить какое-то нарушение, достаточно хотя бы одного из этого списка:

 РЕАКЦИЯ НА ИМЯ: после 10–12 месяцев ребенок не реагирует или очень мало реагирует на свое имя, то есть не поворачивает голову, когда его зовут, или поворачивает ее один раз из десяти обращений. В этой ситуации нужно, конечно, проверять слух и проводить диагностику наличия каких-либо нарушений развития, в том числе аутизма.

 РЕАКЦИЯ НА ОБРАЩЕННУЮ РЕЧЬ: после 12–13 месяцев ребенок хорошо слышит какие-то другие вещи, но почти не обращает внимания на те ситуации, когда с ним разговаривают, что-то ему рассказывают, объясняют или показывают.

 УЛЫБКА: дети с РАС часто или мало улыбаются, или вообще не улыбаются в ответ, как будто бы не замечая, что им улыбаются.

 ЖЕСТЫ: обычно к возрасту 11–13 месяцев у детей должен быть сформирован хотя бы один жест. Как правило, это указательный жест, но могут быть какие-то другие (например, «дай»). В обычной ситуации ребенок спокойно и активно пользуется этим жестом и довольно быстро обучается еще другим: например, «пока-пока», «да», «покорми меня» или «открой», «помоги» и так далее. Если мы видим, что жесты не формируются, то это считается поводом диагностировать РАС.

 ЗАДЕРЖКА РАЗВИТИЯ РЕЧИ: если мы видим, что ребенок не лепечет в 12 месяцев, не пробует повторять, и к 14–16 месяцам у него не появилось ни одного слова, то это повод идти к специалистам. Если мы видим, что речь у ребенка развивается, но необычно (например, он очень много повторяет слов, букв, интересных ему названий, но не использует речь, чтобы разговаривать с другими людьми, не может попросить о чем-то, с трудом отвечает на вопросы), это «красный флажок», который мы называем «разговаривает, но не общается».

Наконец в любой ситуации у маленьких детей после года или у малышей в два года, если мы видим, что ребенок раньше умел делать что-то в области социального взаимодействия и коммуникации (например, хорошо реагировал на обращения, использовал указательные жесты или слова, много взаимодействовал), а потом перестал это делать — это всегда повод, чтобы волноваться, это никогда не нормально. У этого, конечно, может быть много разных причин, это может быть не только аутизм, но потеря любого коммуникативного умения в любом возрасте является проблемой, на которую нужно обращать внимание и с которой нужно разбираться.

— В каком возрасте можно поставить диагноз «РАС»?

— Обычно первые симптомы РАС заметны уже в возрасте 11–13 месяцев. Это как раз сниженная реакция на имя, на обращение, неумение использовать жесты или слова или своеобразное использование слов. Как правило, к 15–17 месяцам этот диагноз можно довольно уверенно поставить.

— Какие методы и подходы в лечении наиболее эффективны?

— Разговор о том, как помогать ребенку с РАС и его семье, нужно начать с очень важного утверждения: пока у нас нет лекарств для лечения РАС, нет таблеток, которые помогают людям разговаривать (по какой бы причине они ни молчали), нет лекарств для лечения нарушения понимания речи — как нет лекарств, которые помогут выучить новый язык или хорошо учиться в школе.

Все ситуации нарушения развития, как и РАС, преодолеваются в первую очередь за счет специального обучения и коррекционных процедур. В рамках подхода прикладного поведенческого анализа существуют техники, которые действительно эффективны в том, чтобы снижать симптомы, связанные с аутизмом, увеличивать способность к социальному взаимодействию и коммуникации, убирать проблемное поведение. Прикладной анализ поведения — это способ изучения поведения человека, изучения факторов, которые на это поведение влияют, и, собственно, изменение поведения человека за счет изменения этих факторов. Есть законы поведения, они очень простые (например, мы делаем то, что нам доставляет удовольствие), и с помощью знания этих законов мы можем сделать так, чтобы любой человек, в том числе человек с РАС, делал какие-то нужные нам вещи, важные для нас (например, начинал выражать себя с помощью жестов), и делал бы это постоянно за счет того, что это приносило бы ему удовольствие, радость и активно поощрялось. Из такого рода методов обучения составляют полноценные развернутые программы обучения — и вот такая программа должна быть почти у каждого ребенка с РАС. Целью этой программы будет развитие навыков социального взаимодействия и коммуникации.

Второй важный аспект связан с созданием для ребенка полноценной доброжелательной, учитывающей сложности с его восприятием среды. Чем больше люди, окружающие этого ребенка, знают, что такое аутизм, чем больше они понимают и сознают, как человек с аутизмом видит мир, какие трудности у него могут быть, и чем больше они это учитывают в своих реакциях и в организации среды обучения или работы — тем этому ребенку легче и лучше. Эти две вещи — организация обучения и правильной среды для развития — два самых главных подхода в лечении людей с РАС.

Материал подготовлен при содействии фонда «Выход», подробнее о программах фонда и о способах помочь — на autism.help


Источник: www.the-village.ru

Инструкция: Как поддержать человека, если у него рак

15.01.2018

ПРЕДСТАВИМ СЕБЕ НЕПРОСТУЮ СИТУАЦИЮ: близкий или не очень человек сообщает, что у него рак. Мы начинаем разом испытывать множество сильных эмоций — удивление, страх, боль, отчаяние — и не знаем, как реагировать. Тема серьёзных заболеваний остаётся частично табуированной, так что необходимость адаптировать общение к новым обстоятельствам застаёт нас врасплох. Отсюда — неуместные вопросы, бестактные комментарии, непрошеные советы или испуганное молчание, которое тоже ранит.

По словам онколога, кандидата медицинских наук, руководителя «Клиники амбулаторной онкологии и гематологии» Михаила Ласкова, каждый год восемь миллионов человек умирает от онкологических заболеваний, а такие диагнозы ставят четырнадцати миллионам человек в год. Половина из нас в тех или иных обстоятельствах окажется в ситуации, когда нужно будет подбирать слова и поддерживать заболевшего. И хотя тут не может быть универсальных советов и решений, базовые правила всё же существуют.

Не исчезайте

Как рассказывает Ласков, многие не знают, как поддержать заболевшего, и решают просто исчезнуть с горизонта, хотя такой подход точно не поможет. Даже если вы не находите слов, главное — оставаться рядом. Достаточно искренней фразы вроде: «Я не знаю, что сказать, но я с тобой». Более того, человек сам расскажет о болезни то, что считает важным, и будет вести вас в диалоге. Молчать и слушать важнее, чем подбадривать.

Часто люди не сообщают о своей болезни и коллегам: они боятся обсуждений за спиной, боятся быть уволенными и остаться без денег. Не исключено, что коллеги всё равно заметят перемены и начнут делать предположения; хуже всего, что в обществе по-прежнему бытуют мифы, например, о том, что рак заразен. В итоге вокруг заболевшего человека образуется вакуум, который делает его жизнь ещё сложнее. Если в офисе сложилась такая ситуация, важно попробовать поддержать человека. При этом нужно проявлять деликатность и оценивать, насколько вы близки и насколько искренне можете поговорить; важно подбирать слова, чтобы не напугать собеседника и не быть навязчивым. Но если выразить поддержку удастся — это будет важным опытом для обеих сторон.

Не обманывайте

Часто члены семьи (например, дети или внуки) пытаются «фильтровать» информацию, чтобы врач доносил до пациента только то, что они считают правильным. Но не говорить правду и скрывать истинное положение дел — это неправильная тактика защиты. Заболевший человек всё прекрасно понимает, даже не имея доступа к интернету, соцсетям или другим источникам информации, особенно если он вдруг попадает в онкологическое отделение и проходит химиотерапию. Возникает катастрофическая ситуация: человек всё понимает, но не может поговорить и обсудить ситуацию с самыми близкими людьми.

Даже если сам диагноз известен, может возникнуть соблазн игнорировать его. Но важно не создавать «облако вранья» и не делать вид, что болезни не существует, даже если говорить о ней неприятно. Частая реакция близких, когда человек пытается завести разговор о смерти, — просто отмахнуться: «Да какие похороны! О чём ты говоришь! Даже не произноси такое вслух!» Но, как отмечает Ласков, тяжело болеющие люди часто хотят говорить о смерти, особенно когда понимают, что этот момент уже не за горами. Поддерживать разговор на столь деликатную тему трудно — но близкие будут благодарны.

 

Забудьте о гиперопеке

Хотя человек с тяжёлой болезнью, особенно в пожилом возрасте, нередко чувствует себя зависимым, например в бытовом или финансовом плане, на самом деле он не ребёнок, всё понимает и может принимать решения. И важно позволить ему проговаривать эти решения, даже если родственники с ними не согласны. К тому же приоритеты у всех разные: одному может быть важнее продолжительность жизни, а другому — её качество. Часто близкие стремятся всеми способами продлить жизнь человека, а он только хочет прожить оставшиеся месяцы с радостью. И если нужно начинать новый цикл сложного лечения, а человек хочет поехать туда, где мечтал побывать всю жизнь, — возможно, важнее будет исполнить это желание.

Кроме того, важно не торопиться, даже если решение хочется принять максимально быстро. Может возникнуть чувство, что счёт идёт на секунды, и этим иногда пользуются недобросовестные врачи или клиники, которые предлагают дорогостоящее лечение, не дав человеку времени, чтобы подумать. Но всё-таки онкология — не реанимация, и неделя на то, чтобы всё взвесить, есть практически всегда.

 

 

Запаситесь терпением

Серьёзный диагноз у близкого человека — это огромный стресс, поэтому не стоит пытаться взвалить всё на себя, а для решения бытовых задач можно попробовать привлечь друзей или знакомых. Людям с серьёзным диагнозом приходится нелегко: они страдают физически и психологически, а мысли вроде «я обуза» иногда причиняют больше боли, чем сама болезнь. Когда они рассказывают о своей болезни друзьям и близким, то меньше всего хотят видеть сцены паники, отчаяния и трагедии. Лучший подход в этом случае — поблагодарить за то, что вам всё рассказали, ведь это усилие над собой со стороны заболевшего, и сказать, что будете рядом.

Не стоит корить себя и думать, что можно было бы проявить больше сдержанности или, напротив, сострадания — скорее всего, вы и так делаете всё возможное. Надо помнить, что психологические ресурсы не безграничны, и не стараться «влезть в шкуру больного». Если после операции или химиотерапии близкого вы чувствуете себя почти настолько же плохо, насколько и сам пациент, это делу не поможет. И конечно, как и во многих жизненных ситуациях, очень пригодится чувство юмора. Тяжёлое заболевание не самая весёлая штука на свете, но испытания переносятся легче, если остаётся способность вместе посмеяться.

   Уважайте мнение заболевшего 

Нам часто кажется, что мы мудрее и разумнее, чем заболевший близкий, и что со стороны нам лучше видно. На самом деле важно то, что думает о своей болезни и происходящем сам этот человек, а не его друзья или родственники. И если, к примеру, человек религиозен, а вы нет, не нужно его переубеждать, лучше переключите свои ресурсы на организационные вопросы.

Тяжёлая болезнь — большой стресс и изменение картины мира, и поначалу каждый заболевший человек и его близкие задают себе философские вопросы «Почему я? За что?». Но потом, как отмечает онколог, они видят, что не одиноки — это коснулось половины ленты фейсбука, а онкоцентры постоянно переполнены. Не нужно спрашивать себя, почему произошло именно это; важно понять, что болезнь не наказание лично вам и не кара небесная. И даже болезнь близкого можно воспринимать, как важнейшее упражнение, которое дала вам жизнь, чтобы узнать, сколько в вас на самом деле любви и сострадания.

Не рассказывайте истории третьих лиц и не просите «держаться»

Распространённая реакция на известие об онкологическом заболевании — рассказы о бабушках, знакомых и троюродных родственниках, которые тоже чем-то таким болели. Но истории третьих лиц не помогают и только утомляют. Все и так знают, что существуют люди, победившие рак, — но их история не имеет никакого отношения к конкретному случаю. По-настоящему ценные ответы и комментарии приходят от друзей и близких, которые сами прошли через схожий диагноз. Этим людям не нужно объяснять своё состояние, и когда они спрашивают, как у человека дела, их в первую очередь интересует, стойко ли он переносит болезнь или сломлен.

Попытки подбодрить словами «давай, держись» тоже не приносят желаемого результата. Человек, который живёт с серьёзным диагнозом и претерпевает множество неудобств, проходит через боль и побочные эффекты лечения, уже по умолчанию не сдался. Слово «держись» обесценивает все старания и откровенно раздражает.

Не давайте непрошеных советов

Человек, сообщивший окружающим о своём диагнозе, моментально утопает в неизбежных советах. Люди искренне хотят помочь, поэтому предлагают срочно делать операцию или ни в коем случае её не делать, увещевают попасть в определённую больницу или поехать в определённую страну, никуда не ехать и прикладывать к опухоли капустные листья, пить соду или сделать томографию, которая якобы снимет все вопросы. Конечно, «советчики» делятся рекомендациями из лучших побуждений, однако этот поток непроверенной и неотфильтрованной информации делает жизнь заболевшего намного труднее.

Если вы не специалист и не сталкивались с подобной ситуацией — не давайте советов. А вот человеку, стоящему перед выбором между лечением в серьёзном медицинском учреждении и обращением к народным методам, лучше всё же объяснить, почему у доказательной медицины шансы на успех намного выше, и рекомендовать довериться квалифицированным врачам.

 

 Ищите информацию 

Постарайтесь переключиться с собственных переживаний и негативных эмоций в «рабочий» режим. Это прозаичнее, чем воздевать руки и посыпать голову пеплом, но пользы от такого подхода намного больше. Если степень близости и доверия с человеком позволяет, займите активную позицию, оцените ситуацию, взвесьте все вводные данные и начните действовать.

Особенно важно это в случае, когда заболел пожилой человек, у которого нет доступа к современным технологиям, он не умеет пользоваться интернетом или не знает английского. Спасите его от лавины непроверенной и неактуальной информации, которая обрушится из поисковой выдачи после первого же запроса. О том, как искать информацию, можно узнать, например, из лекции Дарьи Саркисян.

 Помогите в быту или финансово 

Любое тяжёлое заболевание, как правило, сопряжено с большими затратами. Если в ваших силах покрыть расходы на лечение или организовать сбор средств — сделайте это. Важно, чтобы близкие знали: если нужны будут деньги на лечение, вы их достанете, и за эту сторону дела можно не переживать. Но даже если нет возможности помочь деньгами, вы всегда можете просто физически быть рядом, вместе поехать к врачу или за результатами анализов. Это тот минимум, на который способен любой.

Нередко заболевший человек становится более слабым, зависимым, ограниченным в передвижениях. Бытовая и финансовая нагрузка ложится на плечи партнёра, детей или родителей — а их ресурсы тоже ограничены. Поэтому любая практическая помощь в быту — привезти, отвезти, побыть с детьми, помыть машину, убрать, купить еду в магазине — очень ценна. Поддерживая ближний круг заболевшего, вы поддерживаете и его самого.

Не забывайте о жизни вне болезни

Не стоит докучать человеку подробными расспросами о его болезни — лучше делитесь своей обычной жизнью. Бывает, что человек с онкологическим заболеванием начинает ощущать себя сторонним наблюдателем за нормальной жизнью — как будто другие учатся, работают, веселятся, переживают, болеют простудой, достигают успехов, а сам он уже отрешён от удовольствия просто жить. Давайте родным и близким возможность участвовать в вашей обычной жизни — это крайне важно.

Не обращайтесь с заболевшим как с беспомощным, старайтесь вместе жить той же жизнью, что и до болезни. Когда состояние позволяет, организуйте поездки, экскурсии, семейные праздники или посиделки с друзьями, ведите в театр, на прогулку. В общем, любыми способами отвлекайте человека от болезни и мыслей о ней — только следите за самочувствием, чтобы развлечения не были в тягость.

ФОТОГРАФИИ: goldnetz — stock.adobe.com (1, 2)

 


Источник: www.wonderzine.com

«В детстве я не различала людей и животных»: писатель с аутизмом Ирис Юханссон выступила в Москве

14.12.2017

утизм — это не психическое заболевание, это особенность человека воспринимать окружающий мир, считает шведская писательница Ирис Юханссон.

По ее мнению, изначально у всех детей с аутизмом есть предпосылки для полноценного интеллектуального развития. И новый метод, который она разработала, наглядно демонстрирует, как общение может поддерживать таких детей и помогать им.

Во вторник, 12 декабря, в Центре лечебной педагогики (Москва) состоялась открытая встреча с Ирис Юханссон, где она рассказала, через какие испытания ей пришлось пройти, чтобы многого добиться в жизни.

Особенная коммуникация

Суть подхода Ирис Юханссон состоит в том, чтобы установить с аутичным ребенком взаимопонимание на глубоком личностном уровне, который она называет первичным. Все, что связано с оценками и социальными нормами, Ирис называет вторичным.

По мнению эксперта, дети с аутизмом развиваются, как и остальные, но порой просто не могут выразить своих чувств и эмоций, а если окружающие их не понимают, они расстраиваются и раздражаются.

«В этом случае, конечно, помогать должны самые близкие люди — родители. Делать успокаивающий массаж, попытаться разобраться, что стало причиной расстройства. Это удивительное чувство, когда ты не можешь выразить что-то словами, но кто-то другой догадывается об этом», — поясняет психолог.

Детство

Ирис Юханссон рассказала о своем опыте восприятия мира, и о том, кто помог ей научиться общаться с людьми.

«Когда я была маленькой, для меня не было разницы — человек или животное. Лишь в возрасте около 10 лет я поняла, что у человека есть какие-то другие качества, которых нет у животных. И что люди общаются между собой», — вспоминает Ирис Юханссон.

После этого ей тоже захотелось участвовать в диалоге, но она не знала, каким образом это можно осуществить.

«Обычным людям чувства помогают социализироваться, а люди с аутизмом действуют иначе. Им трудно строить логические цепочки в действиях. Только если я видела причину, почему человек сказал именно это, мне было легче. А если мне говорили что-то абстрактное, то я не понимала. Например: «плохая погода сегодня». Я не видела ее и не понимала, о чем речь», — рассказывает писатель.

По мнению Юханссон, существует два типа мышления: первичное и вторичное, одно предваряет другое. В первичном мышлении нет никаких оценочных характеристик, никаких причинно-следственных связей, существует только некий азарт узнавания чего-то нового. «Для человека с аутизмом принятие информации — важнее, чем чувства», — считает психолог.

Ирис уверена, что каждый по-своему уникален с рождения, и в детстве его ценят таким, как есть. Первые дни жизни с 10 до 14 дней зарождается наше «я». А с возрастом приходит вторичное — наши оценки (себя, окружающего мира). «Оценивая, мы прежде всего теряем себя, свою индивидуальность», — утверждает Юханссон.

Многие люди, которые родились с определенными талантами, могут не сразу их обнаружить. Чтобы развить свои способности, они должны получить импульсы извне. В этом, безусловно, помогают окружающие люди. Так же они могут помочь ребенку с аутизмом не замыкаться в себе.

«Мой папа рано заметил мою особенность, в отличие от родного брата. Ему было с чем сравнивать. Я не была заинтересована в окружающей действительности. Он пытался контактировать со мной, но это получалось только тогда, когда я этого хотела. При этом он заметил такую закономерность: если он радовался, что я иду на контакт, то я сразу уходила снова в себя. Папа решил, что со мной нужно общаться так, чтобы не спугнуть, и пытался оградить меня от страхов», — говорит Ирис Юханссон.

Школа

Ирис ходила в обычную школу, где преподаватели помогли ей реализоваться и не чувствовать себя обделенной.

«На физкультуре сначала никто не хотел брать меня в команду, так как я не знала правил и просто бросала мяч. Но учитель объяснил мне, что от меня требуется, и все встало на свои места — я стала забивать голы. Если ты понимаешь, что нужно делать, то можно делать это очень хорошо. Мне сказали: «бросать во вратаря», а он просто уворачивался, и таким образом я попадала», — рассказала психолог.

Увидеть интерес ребенка к чему-либо — задача родителей и педагогов. И через этот интерес можно наладить контакт. Несмотря на то, что для людей с аутизмом внешний мир, в отличие от внутреннего, кажется пугающим, их можно через проявляющийся интерес к чему-либо попытаться вывести вовне, научить коммуникации с людьми. Важно, чтобы люди были готовы находить какие-то нестандартные решения в случаях, когда обычные вещи не работают.

«Когда нужно было писать сочинение в школе, я не могла этого делать. Тогда мне предложили просто рассказывать, а учитель записывал то, что я придумывала. Потом этот текст я сдавала я ему обратно, заранее переписав в свою тетрадь. И учитель оценивал это», — вспоминает исследователь.

Реальность

Теперь Ирис Юханссон стала экспертом по проблемам аутизма и выступает с лекциями по всему миру. Ее книга «Особое детство» переведена на несколько языков и стала бестселлером. 

«Многие говорили папе Ирис, что с девочкой что-то не в порядке, и что нужно найти специалиста, который помог бы ей развиваться и стать нормальным человеком. Но папа считал, что она должна быть такой, какая она есть, и что на крестьянском дворе найдется место для всех, и, конечно же, она найдет, чем заняться, даже если она не будет слишком умна», — говорится в книге.


Источник: www.asi.org.ru

Реклама донорства органов украсила известные картины неожиданными дополнениями Подробнее: https://adindex.ru/news/adyummy/2017/11/29/167653.phtml

29.11.2017

Печатная реклама для пропаганды донорства органов была создана для итальянской благотворительной организации AIDO, сообщаетAdsoftheworld. Вся кампания называется The Missing Piece («Недостающая часть»), и призвана побудить людей уделять больше внимания проблеме нехватки донорских органов.

В кампании представлены три известные картины – автопортрет Ван Гога, «Мона Лиза» и «Тайная вечеря», в каждую из которых добавлен «недостающий» элемент. Насколько остроумно это получилось, судить зрителям, хотя хочется отметить, что брови у многострадальной Джоконды (кто только не использовал ее в своих упражнениях) выглядят роскошно. На каждом плакате слоган «Кто-то нуждается в чем-то».

Кампанию придумали учащиеся Новой академии изящных искусств (NABA) в Милане, которые объяснили свою идею как попытку донести серьезное сообщение с юмором.


Источник: adindex.ru

Резкость — 0%: на Channel 4 появилась размытая реклама

25.09.2017

Все попытки отрегулировать изображение на своих телевизорах оказались тщетными для зрителей телеканала Channel 4 в минувший понедельник. Телеканал продемонстрировал несколько рекламных роликов в размытом качестве.

Данная акция являлась частью рекламной кампании для Королевского национального института слепых и организации Eye Health UK в рамках Национальной недели здорового зрения.

Телеканал применил особые фильтры для существующих рекламных роликов Amazon Echo, Freeview, O2, Paco Rabanne и Specsavers, чтобы продемонстрировать симптомы потери зрения по причине диабета, гемианопсии, катаракты и глаукомы.

«Мы поставили цель — заставить всех рекламодателей задуматься о своей аудитории, о своих зрителях с точки зрения доступности роликов, которые они выпускают. Очень здорово, что мы нашли 5 смелых и дальновидных брендов, которые согласились принять участие в подобной акции. Но мы бы хотели, чтобы их было больше», – рассказал David Amodio, digital and creative leader for sales at Channel 4.


Источник: www.sostav.ru

В вашей семье появился тяжелый больной: что делать?

18.08.2017

Об этом мы спросили у Марины Бялик, президента некоммерческой организации «Инициатива по улучшению паллиативной помощи» (Москва).

— Самое важное — не откладывать накопление знаний о той проблеме, которая вас постигла. Не откладывать это. При инсульте, например, первые три месяца — самые критичные для того, как потом будет проходить реабилитация. И эти первые месяцы обычно родственники теряют, потому что они растеряны и не знают, куда бежать и что делать. И самое главное — постараться мобилизоваться, найти ресурсы, искать специалистов и школу патронажного ухода в том городе, где вы живете.

Если человек лежит без движения несколько месяцев после того, как слег, и его суставы не двигаются, и никто не делает профилактику контрактур (окостенение суставов, при котором конечность не может быть полностью согнута или разогнута), то через несколько месяцев начинаются необратимые изменения, которые не под силу будет исправить даже специалисту.

Нужно сразу начинать действовать, не жалеть себя и тогда сразу можно будет предотвратить тяжелые последствия.

Если нет денег на специалистов, на реабилитацию — занять, попросить в благотворительном фонде, использовать возможности государства, потому что деньги потом можно вернуть. А человека вернуть будет невозможно.

Нужно искать ресурсы — в себе, в больном, в окружающем мире. Нужно трудиться, не покладая рук. При этом — не истощая себя. Слегший родственник — это долговременная история, для того, чтобы пройти ее, нужны силы здорового человека.

Если человек одинок, то можно посоветовать загодя предусмотреть ситуацию с болезнью и уходом. Расскажу о таком случае. Одинокой женщине диагностировали онкологическое заболевание. Она собрала своих старых подруг, с которыми вместе с молодых лет, и все им рассказала. Попросила не охать и не ахать, а помочь. Для тех, кто согласился помочь, она составила график, чтобы один человек приходил к ней раз в неделю, меняясь с другими. Это, безусловно, было нагрузочно, но нагрузка была оптимальной.

Моя знакомая была в числе подруг этой женщины. И спустя годы она вспоминала об этом как о важном опыте: она помогла дорогому человеку, работала в команде, у нее появилось знание о том, как можно организовать такую помощь.

Конечно, очень трудно собраться, когда твой родственник внезапно тяжело заболел. Для этого и нужны социальные работники, профессионалы патронажного ухода, которые могли бы начать действовать уже тогда, когда семья еще не готова к решению проблем.


Остаться здоровым, работая в СМИ или рекламе

07.08.2017

Материал подготовлен при поддержке «Инвитро»

Работа в медиа и рекламе чаще ассоциируется с красивым образом жизни и интересными задачами, чем с повышенными рисками для здоровья. Но работники этой сферы сталкиваются как с высоким уровнем стресса, так и с угрозами физическому здоровью.

Согласно исследованию 2014 года, журналисты потребляют больше кофе, чем полицейские и учителя — это объясняется высокой ответственностью и постоянным стрессом. Сидячий образ жизни часто сочетается с повышенным употреблением алкоголя и никотина, неправильным питанием и недосыпом.

С 31 июля по 31 августа 2017 года медицинская компания «Инвитро» проводит акцию «Не жди дедлайн» для специалистов коммуникационной сферы, в рамках которой можно получить результаты более чем десяти исследований. По итогам акции будет составлен портрет здоровья российских коммуникаторов.

Какие исследования можно пройти

Акцент сделан на поиске проблем, связанных с работой почек, печени, щитовидной железы и нарушениями обмена веществ, зависящих от уровня стресса.

Общий и лейкоцитарный анализы крови проводятся, чтобы определить состояние организма в целом, выявить возможные инфекции. Исследование печени и почек помогает выявить вредные последствия алкоголя и стресса на ранних стадиях. Уровни глюкозы и холестерина показывают, как питание и образ жизни влияют на работу внутренних органов.

Полный список проводимых анализов указан на сайте акции.

Где и как пройти обследование

Пройти обследование можно в любом городе России, в котором есть медицинский офис «Инвитро». Полный список доступен на сайте. В акции участвуют почти все медицинские центры компании, поэтому можно выбрать ближайший и прийти туда с 31 июля по 31 августа.

Для участия в акции достаточно показать визитку. Вся процедура занимает порядка 15 минут и проводится натощак. Исследование обойдётся в 1 рубль, также нужно будет оплатить забор биоматериала. Эта сумма зависит от города прохождения обследования — стоимость колеблется в районе двухсот рублей — одного забора хватит для прохождения всех исследований.

Зачем это нужно

Участники исследования получают информацию о состоянии своего здоровья, которая поможет задуматься об изменении образа жизни сейчас и избежать рисков в будущем. Конечно, избавиться от уровня стресса без смены профессии вряд ли получится, но поменять питание, добавить физическую активность и улучшить качество сна сможет почти каждый.

​Люди, которые занимаются коммуникациями в России — ответственны. Они понимают, что их влияние на общественное мнение очень высоко. Мне очень радостно, что ведущие ассоциации и агентства с большим энтузиазмом откликнулись на нашу инициативу и поддержали акцию «Не жди дедлайн». Своим примером мы покажем правильный процесс взаимодействия со своим организмом и расскажем, как правильно работать с получаемой информацией.

Антон Буланов, директор по корпоративным коммуникациям «Инвитро» 

По итогам акции «Инвитро» составит портрет здоровья коммуникатора: в каких сферах и городах больше нервничают, где чаще всего пьют или курят. В социальных сетях «Инвитро» сопровождает свою акцию хештегом «#неждидедлайн», по которому можно найти истории на тему здоровья.


Источник: vc.ru

Как провериться на рак?

15.04.2016

Фонд профилактики рака совместно с НИИ онкологии имени Н. Н. Петрова запускает систему оценки риска рака SCREEN. Чтобы узнать об индивидуальном риске заболеть, достаточно пройти онлайн-тест и получить рекомендации по его результатам. Также сразу после тестирования в случае необходимости можно будет записаться на обследование. Исполнительный директор Фонда профилактики рака онколог Илья Фоминцев подробно рассказал The Village, почему тест может помочь достаточно точно оценить риски, какие обследования для раннего выявления рака необходимы, а какие бесполезны, и как результаты тестов станут основой для новых научных исследований.

Илья Фоминцев

исполнительный директор Фонда профилактики рака 

 Пройти тест.

«На нашем сайте любой желающий может пройти тест, который определит факторы риска конкретно для этого человека. При бессимптомном заболевании нужно иметь чёткие показания к обследованию. Когда что-то болит — это симптом, нащупал опухоль — тоже. А когда нет симптомов, какие показания? В этом случае надо определить факторы риска. Именно их мы и измеряем при помощи теста.

Есть огромное количество исследований, которые говорят, что относительный риск заболеть раком повышается в зависимости от тех или иных факторов, и факторы эти можно установить: около 90 % из них определяются в разговоре с человеком. Я могу спросить, сколько вам лет и какой у вас пол, — это уже факторы риска. Если вам 70 лет, вы мужчина и последние 40 лет курите по две пачки сигарет в день, я могу предположить, что у вас высокий риск рака лёгких. Также огромную роль играет наследственность. Допустим, я спрошу: «Есть ли у вас родственники первой линии, которые болели раком?» Первая линия — это мама, папа, сестра, брат, сын и дочь. Подавляющее большинство людей знают, кто из родственников чем и когда болел.

Большая проблема в том, что и у пациентов, и у врачей ложные представления о том, как надо обследоваться и надо ли обследоваться вообще. Мы проводили предварительные социологические опросы, и результаты это подтвердили. Например, был опрос среди женщин, в нём приняли участие более 3 600 респондентов, из них 92 % — образованные люди: 84 % уже имеют высшее образование, а 8 % пока только получают его. Когда мы спросили „Знаете ли вы, что нужно делать, чтобы обследоваться для раннего выявления рака именно в вашем случае?“, 60 % ответили, что знают, но не уверены, 26 % сказали, что не имеют представления об этом, а 14 % уверены, что знают.

Потом выяснилось, что и эти 14 % опрошенных зря уверены: на тестовые вопросы правильно не ответил почти никто. Например, мы спросили: „Какие из представленных методов вы считаете целесообразными для общего обследования на рак?“ Правильный ответ такой: общее обследование рака вообще делать не нужно, и так сказали только 7 % опрошенных. Зато анализ крови на онкомаркеры как метод обследования выбрали более 70 % респондентов, а это грубейшая ошибка. Эти 70 % не увидят в наших рекомендациях анализ крови на онкомаркеры. Люди не знают, что онкомаркеры — чистая разводка частных клиник. Этот анализ не даёт ответа ни на один вопрос, и я вас уверяю, что частные лаборатории великолепно об этом осведомлены, но они продолжают поддерживать миф об эффективности анализа, в том числе среди врачей. Мы провели исследование и в медицинском сообществе: 46 % опрошенных врачей убеждены, что онкомаркеры нужны для раннего выявления рака, хотя это совершенно не так. Если доктор отправляет вас сдать анализ на онкомаркер для раннего выявления рака, скорее всего, он безграмотен в чём-то ещё, кроме этого. Это маркер безграмотности самого доктора. Не существует единого анализа для всех видов рака. Если бы он был, можно было бы поставить рамку-ракоискатель в аэропорту и проводить там скрининг. Но диагностика — процесс очень непростой.

Ещё один распространённый миф — о необходимости для диагностики рака УЗИ всех органов. На деле это обследование не выявляет онкологию на ранних этапах развития заболевания, зато нередко по результатам УЗИ подозрением на рак называют совершенно безобидные штуки. Это приводит к ненужным биопсиям, операциям, нервотрёпке и не приносит никакой пользы. УЗИ как метод скрининга на рак может применяться только в очень узких группах риска рака яичников, но люди этого не знают».

 Получить рекомендации. «По результатам теста люди получат рекомендации. В большинстве случаев это будет рекомендация ничего не делать, потому что, как я полагаю, 70 % потенциальных пользователей — достаточно молодые люди, у которых риск рака ниже, чем риск осложнения от диагностического вмешательства. Кто-то, у кого обнаружатся серьёзные факторы риска и плохая наследственность, получит рекомендации по профилактике конкретных видов рака.

Наша система скрининга работает по алгоритмам, которые мы разработали вместе с сотрудниками НИИ онкологии имени Н. Н. Петрова. Мы изучили много исследований на эту тему, проанализировали гайдлайны наиболее авторитетных онкологических обществ, в том числе Международного агентства по изучению рака, а также использовали рекомендации Всемирной организации здравоохранения — все эти материалы адаптированы для российских реалий. Что такое относительный риск заболеть раком? Если очень упрощённо — чтобы рассчитать его, отобрали людей с определённым фактором риска и без него и сравнили в перспективе их заболеваемость раком и смертность от него. При этом в каждую группу вошли несколько тысяч человек. Разница между двумя группами по каждому фактору — это и есть коэффициент относительного риска.

Не существует единого анализа для всех видов рака. Если бы он был, можно было бы поставить рамку-ракоискатель в аэропорту и проводить там скрининг

Например, если у человека папа или мама болели колоректальным раком до 60 лет, это значит, что ему надо начинать скрининг раньше, чем всем остальным, и проводить его другими методами. Или, например, есть исследования о влиянии лучевой терапии в анамнезе на риск развития рака молочной железы, и это влияние огромно. Если женщина в детстве получала такую терапию выше диафрагмы в возрасте до 30 лет (например, у неё в детстве была опухоль, а это нередкая ситуация), то у неё очень высокий риск развития рака молочной железы, и наблюдаться ей нужно не с 50 лет, как всем, а с 30 лет и с использованием совершенно других методов.

Есть и обратные примеры, которые важны для оценки рисков: исследования показывают, что каждый полный год кормления грудью снижает риск рака молочной железы примерно на 7 %, а каждые роды снижают этот риск примерно на 9 %».

 Записаться на приём. «Человек, который получил рекомендацию пройти обследование, сможет записаться к врачу в два клика. Мы не можем повлиять на то, запишется он или нет, но мы постараемся убедить его сделать это. Мы подключили к нашей программе несколько сетей клиник и сейчас тестируем их. В Москве и Петербурге у человека с высокими рисками сразу будет возможность записаться на приём и пройти необходимое обследование. Ещё в 35 городах пока можно будет выполнить лишь часть возможных рекомендаций: сделать низкодозную КТ лёгких, МРТ молочной железы и маммографию. Процесс подключения клиник по всей России будет достаточно долгим, но в течение года-двух мы рассчитываем охватить все города-миллионники.

Почему вообще мы подключаем клиники? Во-первых, потому, что человеку, который прошёл наш тест, нужно мгновенно предоставить возможность записаться к специалисту, а то он забудет пройти обследование или отложит его. Во-вторых, подключая клиники, мы контролируем качество обследований. Потому что если контроля качества нет, все наши усилия коту под хвост.

Могу привести пример: мы проводили акцию по раннему выявлению рака молочной железы в одном из российских регионов. Доктор из Петербурга, который сидел на приёме, руками нащупал здоровенную опухоль груди и отправил женщину на маммографию. Как вы понимаете, это не был бессимптомный рак, ведь уже проявился симптом — опухоль. Но местный врач-рентгенолог сказал пациентке: «У вас всё прекрасно, попейте какие-нибудь травки». Тогда петербургский доктор пришёл к этому специалисту и попросил его показать все онкологические исследования, которые он делал. И выяснилось, что из 20 случаев пальпируемого рака рентгенолог пропустил 17. Причём этот же рентгенолог занимался и диспансеризацией.

Настоящий контроль качества — это достаточно сложно: он включает в себя математику, статистику, интеграцию с медицинскими информационными системами, IT-разработку, привлечение большого количества экспертов, обучение и семинары, разработку стандартов и их контроль. Этой работой будут заниматься НИИ онкологии имени Н. Н. Петрова и Ассоциация онкологов Северо-Запада, а Фонд профилактики рака будет искать средства для неё — всё очень недёшево. Если клиники начнут отходить от нашего стандарта, то рискуют отключиться от системы скрининга и перестать получать от нас пациентов для обследования.

Нас часто спрашивают: «А где мне обследоваться?» А я не знаю где. Нигде нет контроля качества. Даже я, зная всех и вся, при необходимости не смогу отвести в «правильное» учреждение своего отца. Я, конечно, отведу его к хорошему специалисту, но даже этот специалист с высочайшей долей вероятности не будет знать, что делать с тем или иным результатом скрининговых обследований, а это одна из самых главных проблем. У каждого обследования есть предполагаемый исход, и в большинстве случаев результат находится в пределах нормы. Но есть и нетипичные случаи, и как грамотно поступить с ними, часто никто не знает.

Есть Всемирная организация здравоохранения, которая разработала алгоритмы для работы по каждому исходу обследований. К сожалению, с ними мало кто знаком, а это один из элементов контроля качества.

Нас часто спрашивают: «А где мне обследоваться?» А я не знаю где. Нигде нет контроля качества. Даже я, зная всех и вся, при необходимости не смогу отвести в «правильное» учреждение своего отца

Само тестирование — полностью бесплатное, но к работе мы пока подключаем только частные клиники. Во-первых, большинство необходимых обследований невозможно сделать бесплатно и по ОМС. Исключение составляют лишь маммография и цитология шейки матки, но даже маммографию больной без симптомов может выполнить только в рамках диспансеризации — раз в три года, а надо чаще. Во-вторых, государственные поликлиники не могут оплатить весь необходимый объём работы: время экспертов, которые будут приезжать и проводить семинары, IT-разработку, анализ данных. Всё это стоит больших денег, и нам их неоткуда больше взять. Но человек может использовать наши рекомендации и найти бесплатный способ обследоваться.

Однако даже платный скрининг — без лишних обследований — будет очень дешёвым. Бесконечные чекапы с заоблачной стоимостью, которые предлагают частные клиники, не нужны, они вероятнее даже принесут вред, чем пользу. То, что действительно имеет показания и не имеет противопоказаний, стоит недорого.

Если, например, взять небольшую группу сотрудников завода и попросить их пройти наш тест, то, скорее всего, большинству по результатам опроса обследования вообще не понадобятся. Те, кому нужно будет пройти что-то ещё, смогут уложиться в 2–3 тысячи рублей в год. Редкая птица вылетит за 10–15 тысяч рублей в год — такая сумма может понадобиться одному проценту протестированных с особыми факторами риска. Например, женщине в возрасте от 25 до 65 лет может раз в три года потребоваться цитология или раз в пять лет — тест на вирус папилломы человека. Эти анализы стоят около 800–1 000 рублей. Если человек курит, мы можем порекомендовать ему пройти курс отказа от курения, который стоит 5–8 тысяч рублей. Или пациент может попробовать бросить сам.

Кроме того, в будущем мы хотим запустить систему пожертвований вроде «подвешенного кофе». У людей, которые будут проходить тест, мы начнём спрашивать, могут ли они заплатить за свой скрининг. У тех, кто может, будем интересоваться, могут ли они заплатить и за кого-то другого. Тем, кто ответит положительно, мы предложим заплатить за неимущего, тогда у последнего появится возможность пройти тест бесплатно.

Государство в нашем проекте финансово никак не участвует, но мы получаем административную поддержку от государственных клиник и от некоторых региональных органов здравоохранения. Разработку мы осилили с помощью проекта «Такие дела», а дальше продолжим сбор средств через саму систему. Я имею в виду и возможность оплатить скрининг для того, у кого на это нет средств, и деньги частных клиник, которые оплачивают расходы по контролю качества. Изначально мы планировали, что веб-версия проекта обойдётся в 200–300 тысяч рублей, но нам пришлось несколько раз переделать техническое задание, и в итоге мы потратили больше 500 тысяч рублей».

Что даёт исследование

«Это первая подобная система индивидуальной профилактики рака не только в России, но и в мире. Главное, что она даёт, — возможность пройти обследование тем, кому это необходимо. Аудитория теста зависит от методов, которыми мы будем его продвигать. Пока, по нашим данным, больше половины пользователей — старше 30 лет, а рассчитываем мы на средний возраст в районе сорока. Мы будем стараться продвигать наше исследование среди родственников больных раком, потому что они находятся в группе риска. Их места скопления вполне ясны: онкодиспансеры и кабинеты районных онкологов.

Сами результаты теста дадут нам информацию для новых научных исследований. Мы получим распределение факторов риска по возрастам и по регионам. Это очень интересные сведения, из которых могут родиться новые гипотезы. Мы хотим создать математическую модель, которая позволит рассчитать абсолютный риск заболеть раком, учитывая все, даже мелкие, факторы риска. Для этого с полученными данными будут работать прикладные математики и дата-аналитики. Это позволит нам уточнить группы риска и настроить критерии показаний к скринингу более точно.

Например, для раннего выявления рака молочной железы ВОЗ рекомендует делать маммографию раз в год только после 50 лет, при этом есть люди, которые болеют раком молочной железы до 50 лет. Кто они? Их относительно немного, от силы — 1,5 тысячи в год на всю популяцию женщин до 50 лет в России, но всё-таки они заболевают. Выясняется, что примерно половина из них имела факторы риска, говорившие о том, что скрининг нужно было начинать раньше 50 лет: это наследственность, лучевая терапия, что-то ещё. Остаётся ещё около 700–800 человек в год, которые не имели ни одного известного фактора риска и всё-таки заболели раком молочной железы до 50 лет. Здесь невероятно маленький риск, но это произошло. Мы не можем ради этих людей рекомендовать десяткам миллионов женщин проходить ненужную им процедуру. Вопрос: как выявить эти 750 человек? Возможно, с помощью результатов нашего исследования мы сможем ответить на этот вопрос».

Дарья Полыгаева


Источник: www.the-village.ru

У правительства просят 2,3 млрд рублей на борьбу с пьянством

07.09.2015

Росалкогольрегулирование подготовило и направило в правительство концепцию широкомасштабной антиалкогольной социальной кампании на 2015–2016 годы. Судя по материалам проекта концепции (есть у «Известий»), в нее предполагается включить социальную рекламу на билбордах, листовках и ТВ, вирусные ролики в соцсетях и антиалкогольные флешмобы. Реализацию кампании Росалкогольрегулирование оценило в 2,3 млрд рублей.

В материалах проекта концепции говорится, что миссия кампании — «снижение потребления алкоголя гражданами Российской Федерации за счет борьбы со злоупотреблением алкоголем и повышения культуры потребления алкогольной продукции». В качестве слоганов, с помощью которых население будут агитировать не пить, предлагаются — «Знай свою меру!» и «Пей разумно!».

В целевую аудиторию антиалкогольной кампании чиновники включили пять категорий: водители, молодежь от 14 до 21 года, женщины детородного возраста, люди с алкогольными проблемами, родители и дети.

В качестве стратегий воздействия на водителей хотят использовать «страшилки» и напоминание об ответственности, их же с добавлением «профилактики» («страшилки» с образовательной подачей) — на способных рожать женщин.

На молодежь предлагается влиять с помощью «профилактики» и продвижения других способов времяпрепровождения («альтернативы»). Также «альтернативу», но уже под соусом «страшилок» предложат уже имеющим проблемы с алкоголем гражданам. Для родителей с детьми в рамках соцкампании предложены стратегии воздействия «ответственность» и «профилактика».

В качестве форм подачи информации в Росалкогольрегулировании выбрали уже привычные наружную рекламу, ТВ, печатную продукцию. Предполагается разработка отдельной инфографики для медучреждений, образовательных учреждений и ресторанов.

В роли нестандартных решений воздействия на народ в концепции предлагаются антиалкогольные флешмобы, использование видеоблогов, стрит-арта, кампании в соцсетях (виртуальные флешмобы, вирусные истории и ролики). Не исключаются и медиапроекты: показ роликов перед прокатом фильмов в кинотеатрах и внедрение «антиалкогольного» стандарта для СМИ.

Также в концепции предлагается организовать в рамках кампании новые проекты, которые могли бы называться «Рожай от трезвого!», «Друзья или собутыльники? Сделай правильный выбор!», «Не пей — козленочком станешь», «Удар по печени», «Мысли трезво!», «Трезвое большинство».

В пресс-службе Росалкогольрегулирования сообщили, что службой в рамках подготовки и формирования антиалкогольной социальной кампании были направлены запросы во все заинтересованные федеральные ведомства.

— Был проведен экспертный совет с участием представителей заинтересованных ведомств, представителей общественности и бизнеса. Все это было сделано с целью получить предложения по организации кампании, — сообщили в пресс-службе.

Также в Росалкогольрегулировании уточнили, что предложений поступило «большое количество».

— Все предложения были собраны и направлены в правительство для определения вектора дальнейшей реализации кампании. Вполне возможно, что документ является одним из предложений, которые поступали в службу, — заявили в пресс-службе Росалкогольрегулирования.

Член совета Гильдии маркетологов Николас Коро говорит, что запрошенная на соцкампанию сумма в 2,3 млрд рублей соответствует бюджету крупной рекламной кампании известного мирового бренда.

— В рамках страны это отличная сумма. Но стоит не по-ханжески тратить бюджеты на призыв не пить, а развивать культуру потребления. То есть демонстрировать статусность культурного потребления и неприглядность бескультурного пьянства. Ведь, насколько я понимаю, задача Росалкогольрегулирования — развивать рынок, — рассуждает Коро.

При этом он заметил, что чиновники подобрали хорошие методы воздействия на население и верно определили ключевую аудиторию.

— Методы хорошие — например, через «страшилки» можно продать любую идею. Аудитория тоже подобрана точно, но туда стоит добавить мужчин-бизнесменов. Многие из них полагают, что крепко набраться, отмечая контракт, это круто. Их нужно научить пить, — говорит Коро.

Председатель координационного совета Общественной палаты (ОП) по защите граждан РФ от наркотиков, алкогольной и табачной зависимости Султан Хамзаев раскритиковал стратегию Росалкогольрегулирования.

— В кризисный период, когда каждая копейка на вес золота, на 2 млрд рублей можно было бы построить спортплощадки — и эффект бы был. Можно было бы на уничтожение контрафактного алкоголя потратить эти деньги. Социальная реклама дает лишь маломальский эффект, это полумеры, — говорит Хамзаев.

В свою очередь, председатель правления Союза производителей алкогольной продукции Дмитрий Добров говорит, что производителей устроит социальная рекламная кампания без грубых нападок на спиртное.

— Алкоголь — это легальная продукция, потребительский товар, продажа и употребление которого разрешены. Поэтому крайне резкие высказывания, проведение параллелей между алкоголем и веществами, употребление которых несовместимо с жизнью, это ненормально, — считает Добров.

По его мнению, социальную кампанию нужно проводить против возникновения ситуаций, когда употреблять алкоголь недопустимо.

— Это очевидные вещи: нельзя садиться пьяным за руль, нельзя пить несовершеннолетним и беременным. С этим все согласятся: и производители, и общественники, — говорит Добров.

Как ранее сообщали «Известия», Росалкогольрегулирование получило правительственное поручение разработать материалы и план проведения социальной кампании по повышению культуры потребления алкогольной продукции и борьбе со злоупотреблением спиртным. В рамках этой работы ведомство также до конца лета собирало предложения экспертов и общественников по проведению кампании.


Источник: izvestia.ru