Записи с меткой «психология»



С широко закрытыми глазами: почему очевидцы не стремятся помогать жертве

08.09.2014

Бетесда, пригород Вашингтона, — тихое безопасное местечко, куда обычно переселяются хорошо образованные и высокооплачиваемые специалисты, когда приходит время заняться семьей. Один из районов города недавно оказался вторым в списке самых зажиточных мест Америки. И все же 11 марта 2011 года молодая женщина была жестоко убита продавцом в местном магазине (где брюки для занятий йогой в розницу стоят 100 долларов). Двое сотрудников магазина Apple, который находился за стенкой, услышали, что происходит, начали спорить о том, что делать, но в итоге решили не звонить в полицию.

Если бы такое случилось в бедном, перенаселенном, преступном Рио-де-Жанейро, концовка, возможно, была бы другой: проведя серию экспериментов, исследователи обнаружили, что случайные свидетели здесь гораздо услужливее и скорее готовы помочь — например, слепому или просто случайному прохожему, который обронил какой-то предмет. Этот парадокс отражает суть термина «апатия свидетеля», введенного в 1960-х годах американскими психологами Джоном Дарли и Биббом Латаном, чтобы описать странную и часто ужасающую неготовность очевидцев вмешаться и предотвратить преступление.

Впервые это явление привлекло к себе широкое внимание в 1964 году, когда бар-менеджер Китти Дженовезе была изнасилована и убита недалеко от своего дома в Квинсе. Все СМИ освещали это событие и делали акцент на бездействии соседей. В «Нью-Йорк таймс» статья начиналась с пугающей фразы: «В течение более получаса 38 почтенных, законопослушных граждан Квинса наблюдали, как убийца в три подхода убивал свою жертву, нанося ей ножевые ранения». Этот случай создал прецедент: теперь мы можем уверенно говорить о том, что времена, когда сосед помогал соседу, безвозвратно ушли в прошлое. Правда это или нет, но случай Дженовезе стал культурным мемом для описания бессердечия и жестокости, которые стали приметами нашего времени.

Впечатленные этим событием, Дарли и Латан в конце 1960-х годов запустили серию экспериментов, самый знаменитый из которых происходил в комнате, наполняющейся дымом. В ней находился или один испытуемый, или испытуемый с двумя подставными участниками, которые никак не реагировали на дым. Большинство людей (75%), которые были в комнате одни, сообщили о задымлении, а во втором случае это сделали только 10%.

Дарли и Латан отметили два значимых фактора. Один — «диффузия ответственности», когда каждый считает, что вмешаться должен кто-то другой. Другой — «сила социальных норм», влияющая на то, что люди согласуют свое поведение с реакцией других людей.

Случай Дженовезе спровоцировал волну обвинений в сторону больших городов. Но эта теория быстро дала трещину. Роберт Левайн, социальный психолог из Университета штата Калифорния во Фресно, исследовал «сочувственное поведение» по всему миру. В каждом городе Левайн и его команда провели несколько экспериментов: они создавали ситуации, в которых прохожие могли как-то себя проявить. В одном из экспериментов, например, исследователи имитировали резкую боль в ноге и падали среди скопления народа в большом магазине. В другом, переходя через дорогу, притворялись слепыми. Либо исследователи «случайно» роняли деньги или конверт и проверяли, попытаются ли прохожие вернуть потерянные предметы.

В результате выяснилось, что некоторые небольшие города, такие как Патерсон в Нью-Джерси или Шривпорт в Луизиане, оказались на довольно низких позициях в списке, индексирующем сочувствующее поведение. А больше всего сочувствия — из 23 исследованных городов — проявили в Рио-де-Жанейро, городе с населением в 6,5 миллиона человек. «Какая-то загадочная часть культуры влияет на то, формируется ли у вас готовность помочь другому. Этому, например, не научат в Нью-Йорке, где никто не помогает друг другу — и отсутствие сочувствия не означает, что вы плохой человек».

Один из критериев того, что Левайн называл «загадочной частью культуры», — насколько в каждой стране или городе общественные ценности превосходят личные. Наиболее индивидуалистические культуры, американская и европейская, ставят личные достижения и самосознание выше коллективных. Коллективистские общества, например китайское, наоборот, дорожат семейными и групповыми ценностями. Но все сложнее, чем кажется. В 2012 году в журнале «Социальное развитие» было опубликовано исследование, где сравнивалось поведение в индивидуалистической Италии и коллективистском Сингапуре. Оказалось, что в Италии, где уровень насилия был выше, люди чаще готовы вступиться за жертву.

Как не стать черствым человеком, способным равнодушно пройти мимо насилия? Ученые уже долгие годы бьются над этим вопросом. А Центр по контролю и профилактике заболеваний США даже организует тренинги, где основное внимание уделяется тем самым пяти барьерам, которые называли Дарли и Латан, — свидетель должен: 1) заметить ситуацию; 2) осознать, что она требует вмешательства; 3) почувствовать собственную ответственность за происходящее; 4) выбрать метод вмешательства и 5) вмешаться.


Источник: theoryandpractice.ru

«Дети не обязаны отвечать за наши страхи»

22.08.2014

Начало учебного года уже близко. «Газета.Ru» посмотрела на детей, которые еще чувствуют себя свободными, и пожалела бедняжек. Скоро на них свалятся школа, дополнительные уроки, спортивные секции и прочие обязанности. Как понять, какое занятие подойдет вашему ребенку? Что поощрять, как хвалить и чему на самом деле важно научить? Об этом мы поговорили с системным семейным терапевтом Марией Антиповой.

— Мария, с вашей точки зрения, каждый ли ребенок имеет какой-то талант?

— Совсем бездарных людей нет. У каждого человека есть что-то, что ему нравится делать. Это необязательно талант. Но предрасположенность — точно. Вопрос в том, как ее раскрыть, и решать его приходится бедным родителям: требования общества достаточно высоки, нужно обязательно, чтобы ребенок чем-то занимался.

Часто родители, не обращая внимания на ребенка, начинают придумывать за него, что ему делать.

Из-за этого дети сегодня очень перегружены — школа, спортивная секция, музыка, дополнительные занятия. У ребенка вся жизнь расписана, а времени и возможности поиграть, проявить себя, как-то раскрыться — нет. Получается, что за всеми этими занятиями родители не видят самого ребенка, не обращают внимания на то, к чему он склонен, да у него и нет возможности это проявить.

— А как понять, к чему именно он склонен?

— Понаблюдать за ним, поиграть, поговорить, дать ему возможность рассказать про себя. Если дать ему свободное время, когда он не выполняет чьи-то требования, не действует по заранее выработанному плану, а делает то, что хочет сам, он обязательно проявит себя.

Правда, есть другая проблема: дети, которых родители перегрузили занятиями в кружках и секциях, часто просто не знают, что делать со своим свободным временем.

Они привыкли, что вся их жизнь расписана и все за них решено, а оказавшись «на свободе», теряются и не знают, чем себя занять.

— Вот да, и многие родители жалуются, что ребенок целыми днями сидит за компьютером.

— Это правда. Но у меня к родителям вопрос: а почему у них дети подолгу сидят за компьютером? Кто регулирует процесс жизни ребенка? Потому что если есть четкие установленные правила — ребенок нигде не сидит. То есть сидит ровно столько, сколько скажет мама или папа. До подросткового возраста установление рамок находится в компетенции родителей. Если рамок нет, видимо, в семье нарушена иерархия.

— Имеет ли право родитель вмешиваться в работу ребенка — например, творческую? Например, когда мама вносит свои исправления в рисунок ребенка, объясняя, что у него что-то не получается, она права?

— Тут я вижу тревогу мамы — она думает, что знает, как правильно, и берет ответственность на себя за то, что делает ее сын или дочь. Это не очень хорошо. Ведь что говорит родитель таким посылом? «Ты не справляешься, я лучше тебя знаю». Если ребенок много раз получает такое послание, слышит сообщение о том, что он что-то неправильно делает, то его творческий потенциал, конечно, закрывается.

— Получается, что контролировать ребенка нельзя?

— У любого контроля есть свой предел. Если мы все время тревожимся, контролируем, оберегаем, делаем за ребенка, говорим, как надо, то мы ребенка, конечно, лишаем доли ответственности за свою жизнь. А это, мне кажется, как раз самое главное — научить детей отвечать за себя.

Знаете, как бывает? До 16 лет держали под постоянным присмотром, определяли во всякие секции, проверяли портфель и делали вместе с ним уроки, а в 16 лет ребенок взбунтовался, мы отказываемся его контролировать — и он делает вообще все, что хочет. Это крайности, которых допускать не стоит.

Нужно потихоньку приучать его к ответственности, с первого класса — за свой портфель, свои тетрадки, свои домашние задания.

Желательно, чтобы к десятому классу он сам уже за многое отвечал. Так же в каких-то дополнительных видах деятельности. Где-то он сам выбирает, где-то мы подсказываем. Всегда сложно соблюсти эту золотую середину — но здесь это как раз очень важно.

— А себя как заставить научиться держать баланс?

— Здесь вопрос личных тревог. На родителей давят учителя, общество, их собственные родители, опыт, хороший или не очень. Но нужно понимать, что дети не обязаны отвечать за наши страхи. Нам нужно справляться с ними самим. Мне кажется, родителям не стоит стараться запихнуть в ребенка побольше навыков и знаний.

Есть другие вещи, которым нужно научить: логически и творчески мыслить, развивать исследовательскую деятельность. Нужно научить ребенка учиться. Собственным примером.

А рисовать, если у ребенка есть желание, он и сам будет. Главное — дать ему посыл к тому, чтобы делать, не боясь ошибиться, не боясь сделать что-то неправильно. Если процесс обучения будет приносить удовольствие, то весь потенциал, который есть у ребенка, он сможет применить.

— Как оценивать результаты труда ребенка?

— Положительно. А если есть замечания, их нужно высказывать тактично — и по поводу труда, а не личности ребенка. Можно оценивать результат труда, а можно — путь, которым он к нему пришел. Можно сказать: «Какую красивую картинку ты нарисовал!» А можно — «Как хорошо ты подобрал цвета, выбрал сюжет, придумал композицию, увидел, как падает свет». Общую похвалу вы таким образом разложите на составляющие и оцените то, как он это делал, как он прикладывал усилия. Процесс — это очень важно. Часто мы игнорируем путь ребенка, да и свой собственный. Если мы его все время обесцениваем, мы обесцениваем куски своей жизни.

— Как понять: ребенок не хочет чем-то заниматься или просто не может?

— Поговорить со своим ребенком. Часто мы оцениваем успехи детей, исходя из своих критериев. Придумываем за них результаты, которых они должны достичь, а если их нет, решаем, что ничего не получилось. Но здесь есть еще один участник этого процесса — это, собственно, сам ребенок.

Я в своей практике встречаю много людей, которые приходят к психологу — и начинают рассуждать о своем ребенке. А когда им задаешь элементарный вопрос: «Что думает по этому поводу ваш ребенок?» — это людей ставит в тупик. Мы очень много живем сами с собой, со своими мыслями, эмоциями, проектами — и очень мало обращаемся к своим детям.

Дети с достаточно раннего возраста могут вам рассказать много о себе. Спросите своих детей.

— В советское время была особенно распространена идея, что если у сына или дочери что-то не получается, это потому, что он ленится. Надо заставлять больше заниматься.

— Сложно говорить о детях вообще. Есть действительно дети, которые ленятся, а есть те, у которых свои особенности. Например, эмоциональным детям нужно больше отдыха.

— А когда он какую-то науку не может освоить, потому что не способен? Например, английский?

— Если вы хотите, чтобы ребенок выучил английский, снизьте ему планку! Пусть овладевает базовыми знаниями, может быть, во взрослом возрасте у него появится мотивация к дальнейшей учебе. Не наседайте на него — иначе он к языку и близко подходить не захочет.

Чем больше мы насилуем своих детей своими тревогами, тем больше они закрываются. По-моему, каждый родитель знает, когда ребенок ленится, а когда действительно он уже не может. А кроме того, лень часто защищает от перегрузок. Родители должны обращать на это внимание. Иначе они так «образуют» свое дитя, что от него не останется вообще ничего.

— Что происходит с человеком, если он занимается не своим делом?

— Взрослого человека заставить заниматься не своим делом достаточно сложно. Если это все же произошло, это значит, что он не очень осознает себя. Как правило, такие люди страдают от депрессий, неврозами — понятно же, что они не получают удовольствия, не испытывают удовлетворения от своей деятельности, они разочарованы в жизни. Они и болеют, кстати, чаще — в соматических болезнях выражается скрытый протест или уход от деятельности, которая не приносит удовольствия.

— То есть если ребенок часто болеет, это может быть связано с тем, что на него слишком давят?

— Ну конечно! Когда мама, бабушка, папа, вся семья от ребенка что-то требует, ребенок не может сказать «нет». А если он заболевает, от него отступают, начинают уделять ему больше внимания, все вокруг него прыгают, он — главный. Болезнь становится хорошим способом уйти от проблем, от деятельности, которую навязывают, и заявить свой протест, не вступая в открытую коммуникацию.

Кстати, хулиганство — это тоже способ избавиться от давления: за проступком следует наказание, и это тоже позволяет не делать того, что не нравится.

Вообще, когда родители заставляют ребенка заниматься тем, чем он не хочет, тогда вопрос, наверное, все-таки к родителям. Почему им так хочется, чтобы он это сделал?

— Ну например, я хочу, чтобы ребенок стал врачом, потому что это хорошая профессия.

— Вы можете, конечно, стоять на своем, заставить ребенка поступить в мединститут. Но сценарий, который за этим последует, — либо он слушается, а потом делает по-своему, когда вырывается из-под родительской опеки, либо он становится врачом, ненавидит всех своих пациентов, себя и вас. Еще один вариант — что ему это когда-нибудь понравится.

Но вообще, когда человек делает под давлением, у него нет возможности осмыслить то, что он делает. Он всегда либо сопротивляется, либо идет по сценарию послушания. Если сопротивляется — это тоже не его выбор.

— Как сделать так, чтобы ребенок все-таки был трудолюбивым?

— Трудолюбию нельзя научить специально. Оно прививается с детства. Убрать за собой вещи, помочь маме, помочь папе, делать какую-то работу по дому. Мы сначала оберегаем своего ребенка от всего, а потом хотим, чтобы он вырос трудолюбивым. Ну так не бывает. Я понимаю, что, когда ребенок помогает в уборке, может получиться скорее еще больший беспорядок.

Но что вам важно — навести порядок или приобщить ребенка к труду? Только не надо использовать труд в качестве наказания: нахулиганил — 10 дней моешь посуду. Это выработает отвращение к труду. И, напротив, очень важно — показывать пример. Дети мало что делают из того, что мы говорим. Они делают то, что мы делаем.

 

16_nizhnii_novgorod_vremya_s_detmi


Источник: www.gazeta.ru

Табачные страшилки будут печатать на обеих сторонах пачки

29.11.2013

Министерство здравоохранения пересматривает приказ, на основании которого утверждались устрашающие картинки и надписи на пачках сигарет. Об этом сообщила представитель ведомства Наталья Костенко. Принятые ранее графические изображения, по мнению Минздрава, не оказали должного эффекта на курильщиков. В ведомстве не отмечают серьезного снижения потребления табака. В результате Минздрав выступил с новой инициативой и теперь предлагает печатать пугающие картинки с обеих сторон сигаретной пачки, а вдобавок размещать на ней телефон «горячей линии» по борьбе с курением.

Помимо этого, Минздрав готовит изменения в техрегламент на табак и табачную продукцию для стран Таможенного союза (ТС). Согласно им, площадь под предупредительные надписи и изображения на пачках будет увеличена до 50% от общей площади упаковки с обеих сторон. В соответствии с действующими нормами, надпись размещается только с одной стороны пачки и занимает 30% ее площади, картинка — 50%.

Печатать графические предупреждения о вреде курения на упаковке табачной продукции компании были обязаны последние полгода — с 12 июня производителям запрещено выпускать продукцию без таких надписей.



Эксперт табачной отрасли Вадим Желнин убежден, что предложения Минздрава существенно осложнят согласование табачного техрегламента ТС с Белоруссией, так как шестой по значимости налогоплательщик в стране — Гродненская табачная фабрика не готова к таким издержкам.

Кандидат психологических наук и клинический психолог Татьяна Языкова считает, что начинающим курильщикам будет сложно игнорировать устрашающие изображения с двух сторон пачки.

— Инициатива Минздрава в большей степени поддержит профилактику табачной зависимости, отпугнет от сигарет подростков и детей, которые более впечатлительны, — говорит Языкова.

Однако она убеждена, что курильщики со стажем уже выработали «механизм перцептивной защиты» (нечувствительность к восприятию) и быстро перестанут обращать внимание на угрозы.

— Борьба с никотиновой тягой — более сложный процесс для психики человека, для избавления от вредной привычки пациенты проходят курсы из 10 и более занятий с психологами, это трудная работа, — говорит Языкова.

Представитель Российской антитабачной коалиции Виктор Зыков в беседе с «Известиями» отметил, что в тех странах, где картинки занимают 50% площади пачки с двух сторон, до 10% снижается потребление табака.

— В Бразилии в 2009 году проводилось исследование, которое показало, что 78% курильщиков одобряют печать таких картинок, 67% — глядя на пачку, захотели бросить курить, а 50% — изменили свое мнение о последствиях курения, — говорит Зыков.

В России подобное исследование среди курильщиков недавно проводил Исследовательский центр портала Superjob, оно показало, что 9% с момента печати картинок на пачках снизили потребление сигарет. По данным портала, для 82% ничего не изменилось. А 4% и вовсе стали курить чаще (надписи к этому, возможно, не имеют отношения, но респонденты иронизировали — «чем больше стресс, тем больше сигарет!»).


Источник: www.advertology.ru

Детская скука

26.10.2013

“Папа, мне скучно”, – жалуется мой шестилетний сын, заходя ко мне в кабинет. У меня дежавю. Я уже это слышал. По правде сказать, все мои дети в этом возрасте приходили ко мне с этим же заявлением: “Папа, мне скучно”. Раньше я думал, что они не знают, чем заняться, поэтому предлагал с дюжину вариантов. Это никогда не действовало. Уходя, дети казались неудовлетворенными моими предложениями. Я стряхивал возникший дискомфорт, вспоминая прочитанное в популярных журналах по психологии о том, что скука это полезно. Прошли годы, и двое моих старших детей, получивших домашнее образование, преодолели этот этап. Я никогда не слышу, чтобы они жаловались на скуку. Они, кажется, нашли неиссякаемый внутренний источник творческих способностей, заполняющий их нескончаемым любопытством. Да, они приходят в мой кабинет, но чаще чтобы задать вопросы вроде “Что такое черная дыра?” или “В чем отличие правительства от парламента?” или “Зачем в машине коробка передач?”

Изучив подход Ньюфелда, я нашел слова для многих вещей, которые знал интуитивно, и получил подтверждение тому, в чем не был полностью уверен. Но я никогда не понимал, что значит это “Папа, мне скучно”, пока не окончил дистанционные обучающие курсы Ньюфелда.

Вооруженный этим знанием, я даже обрадовался, когда мой шестилетка пришел ко мне в кабинет с заявлением  “Папа, мне скучно”. Я поймал его взгляд и спросил: “Правда скучно?” Он кивнул. Я похлопал себя по коленям и сказал: “Иди ко мне на колени”.

Он неохотно подходит и садится. Но, как только он усаживается, что-то начинает меняться. Через минуту я чувствую, как он расслабляется в моем присутствии. Я удостоверяюсь, что ему удобно. Затем мы смотрим что-то вместе на компьютере или о чем-нибудь разговариваем. Иногда я просто продолжаю работать, пока сын сидит у меня на коленях. После нескольких минут я чувствую, как к нему возвращаются силы. Вскоре он говорит улыбаясь: “Я придумал, чем мне заняться!” – и уходит.

Теперь я понимаю, что детская скука обычно не имеет ничего общего с нехваткой занятий или даже с нехваткой интересных занятий. Она возникает из-за нехватки энергии вследствие недостатка привязанности. Ребенок, которому не хватает привязанности, часто становится одержим ею. Фраза “Мне скучно” на самом деле значит “У меня нет энергии что-то делать. Мне нужно, чтобы меня обняли, подержали на коленях или со мной поговорили те, к кому я привязан, например, мама, папа или бабушка”. Когда потребность ребенка в привязанности удовлетворена, открывается резервный запас энергии (внутренней энергии), и ребенок сам видит множество возможностей того, чем можно заняться.

В современной загруженной жизни часто неочевидно, что стоит за трудностями и поведением наших детей. Нехватка контакта с теми, к кому они привязаны, является причиной многих проблем. Мы должны подпитывать привязанность наших детей к нам, что бы они ни делали, потому что это дает им энергию для роста, взросления и учебы.


Источник: alpha-parenting.ru

Что делать с умными детьми

24.10.2013

Профессора психологии Йельского университета Елену Григоренко я встретил в Московском городском психолого-педагогическом университете на конференции, посвященной управляющим, или исполнительным, функциям.

Конференция проходила на английском, доклады звучали весьма эзотерически — сосредоточиться было сложно, и я долго не мог понять, чем управляют эти загадочные исполнительные функции. Оказалось, моим вниманием и управляют. Только как-то не очень успешно: часто я едва способен удерживать внимание на деле, каждые четверть часа кидаюсь проверять почту или фейсбук, пить кофе или заниматься еще какой-нибудь приятной прокрастинацией. Быть может, наука подскажет, что не так с моими управляющими функциями?

— Управляющие функции — это функции-дирижеры, руководящие функциями более низкого уровня: памятью, вниманием, мышлением, речью, — объясняет мне Елена Григоренко. — Их дело — решать, что запоминать и на что обращать внимание, когда говорить, а когда молчать. Их работа связана с активностью лобных долей мозга, контролирующих деятельность. Они говорят вам, как себя вести.

Например?

Сейчас, пока мы разговариваем, вы пытаетесь предугадать мои ответы, чтобы задать удачный вопрос. А я пытаюсь ориентировать свои рассуждения на ваши кивки, слежу, понимаете ли вы меня, еще постоянно обращаю внимание на свой русский: я его не так часто использую, и у меня бывают ошибки. Все эти процессы, которые, протекая вместе, руководят моей речевой продукцией, — это и есть управляющие функции.

Другой пример: вы помните, как делали домашние задания, когда учились в школе? Расскажите, какие у вас воспоминания.

В старших классах я очень рано вставал и математику утром делал — я в матклассе учился. А остальные уроки так, на переменках.

Видите, вы выработали для себя удобный способ действия. Это и есть работа исполнительных функций.

Ага, я, кажется, понял, при чем здесь школьники и МГППУ — это же огромнейшая головная боль для родителей, как организовать выполнение всех этих бесконечных домашних заданий.

Не меньше нужно волноваться о том, как помочь школьнику удовлетворить другие интересы. От школы никуда не деться, но еще важнее, особенно в старших классах, найти свой фокус интересов, где ты будешь самоопределяться как личность и как будущий профессионал. Если ребенок может ответить на вопрос, что ему интересно, а что нет, у него идет процесс когнитивного самоопределения, который ведут управляющие функции.
Я иногда консультирую родителей школьников из Кремниевой долины — они сами компьютерщики, но не знают, когда ребенку давать компьютер. И мы не знаем.
Как развить эти функции у детей, да и у себя? Я немало бы отдал за работающий метод.

Есть много научно обоснованных индивидуальных и групповых программ, одна из них публиковалась даже в Science — в журнале были серьезные дискуссии о том, как развивать исполнительные функции.

В таких программах все держится на структуре и систематичности. Ребенок должен очень ясно понимать, каких результатов от него ждут, нужно давать эффективную и понятную систему поощрений, поддержки желаемого поведения и при этом минимизировать наказания: они не приводят к хорошим результатам. На русском языке я бы порекомендовала книгу Т.В. Ахутиной и Н. М. Пылаевой «Преодоление трудностей учения» — там описано много всяких приемов, которыми могут воспользоваться родители. За более конкретными советами нужно обращаться к клиницистам, которые работают с детишками: чтобы давать кому-то советы, нужно сначала провести диагностику, узнать сильные и слабые стороны. Бывает, что управляющие функции очень серьезно задеты, как при синдроме дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ).
Синдром дефицита управления

Почему на Западе так выросло число детей, у которых диагностируют СДВГ?

Психология меняется вместе с миром. В развитых странах радикально снизилась детская смертность. Даже по сравнению с советским периодом стало выживать гораздо больше слабеньких, недоношенных, больных детей. И конечно, у этих спасенных детей свои трудности. Да и среди детей, зачатых искусственным путем — массово это началось с конца 80-х, — значительно больше ребят со специальными нуждами.

Психология тоже не стояла на месте и научилась гораздо точнее диагностировать нарушения. Любые интеллектуальные неспособности раньше называли умственной отсталостью, а это были дети с шизофренией, аутизмом, СДВГ. Были среди них и дети с поведенческими проблемами, которых просто выключали из процесса обучения. То есть детей с СДВГ стало больше, зато детей с умственной отсталостью намного меньше, просто потому, что научились точнее ставить диагноз.

Только надо отличать обычную невнимательность от СДВГ. Я вчера со своими родителями общалась и в тысячный раз переживала, как опять где-то что-то забыла. Родители мне всю жизнь рассказывают, какая я невнимательная, но это обычная рассеянность.

Как это отличить родителям, когда бить тревогу и идти к специалисту?

Если они видят, что их ребенок явно чем-то отличается от других детей, если об этом говорит педиатр или учитель. Родитель должен всегда критически относиться к школе, а школа должна критически относиться к родителю. Но им надо дружить и прислушиваться друг к другу.

Сейчас быть образованным родителем просто, информации много. Родитель должен понимать, чего ожидать от ребенка на каждом этапе развития, и если результаты отличаются от возрастных норм, надо идти за помощью — чем раньше, тем лучше.

Я слышал, что в США подход к лечению СДВГ не такой, как у нас: там активнее кормят детей какими-то сильными лекарствами.

В США гораздо чаще используются препараты, которые называются стимулянтами. А вообще у нас своя школа, другие средства, но отличие совсем не в количестве прописываемых препаратов. Если вы посмотрите на ребенка с сильным СДВГ до и после медикаментозного лечения, то увидите, что разница ощутимая: у многих детей появляется возможность учиться, которой без препаратов они были бы лишены.

Если причина распространенности СДВГ в том, что выживать стало больше детей, получается, винить в нем некого, кроме нашей биологии. Но общество винит в дефиците внимания детей клиповую культуру. На телеэкране и в компьютерной игре все быстро меняется, не нужно прилагать усилий для сосредоточения.

Конечно, важны не только факторы риска, с которыми рождаются дети, но и среда. Представьте четыре типовых варианта среды для развития ребенка: в одном случае его окружает хаос, в другом жесткий контроль, в третьем что-то среднее, родители лавируют между крайностями, в четвертом с ребенком работают так, чтобы развить его склонности и интересы, исходя из его сильных сторон. Понятно, что результат будет разный. Геном нас только предрасполагает, а дальше кому как повезет с семьей и школой.
Гении вырастают только из тех, у кого есть эта способность — тренироваться до бесконечности.
И конечно, телевизор и видеоигры в больших дозах вредны. Но в каких именно? Я иногда консультирую родителей школьников из Кремниевой долины — они сами компьютерщики, но не знают, когда ребенку давать компьютер. И мы не знаем. Научно обоснованного ответа на вопрос, как влияют все эти устройства на детей, пока нет. Мы сейчас исследуем, как дети двух-трех лет обращаются с «таблетками», — там ведь много приложений, рассчитанных на них. Хочется понять, что они приобретают и что теряют.

У нас дома лучше всех с планшетом обращается четырехлетняя дочка, больше никто в нем не разбирается.

Да, обычный случай. Только дети роняют и теряют все эти айфоны, а так часто обращаются с ними лучше, чем мы. Вот только вместо чего она это делает? В сутках по-прежнему 24 часа, и когда вы даете ей планшет на час, вы отбираете либо час сна, либо час общения с вами, либо час чтения, либо еще какой-нибудь час.

Думаю, это час самостоятельной игры с игрушками.

Предметная игра хороша тем, что вовлекает воображение, а виртуальная игра воображает за вас. Тот же случай, что и мультики вместо книжек.
Одаренные не значит успешные

Вы много занимались проблемами обучения детей чтению и письму. Когда начинать? Некоторые мамы и бабушки пытаются делать это чуть ли не с рождения.

Систематическое обучение грамоте начинать надо не раньше того момента, когда ребенок уже хорошо говорит. Раньше он просто не сможет освоить процедуру перехода графемы в фонему, буквы в звук. Для этого должен созреть слуховой и речевой аппарат. Раньше начинать бессмысленно, ребенок ничего не усвоит.

У меня было исследование, опубликованное в «Вопросах психологии», где мы следили за развитием группы детей от 3,5–4 лет до третьего класса. Поначалу разница очень существенна: кто-то уже знает весь алфавит и даже может написать свое имя, кто-то не знает ничего. Но в итоге эта разница нивелируется: раннее начало обучения грамоте не оказывает никакого влияния на эффективность обучения в начальной школе.

Финны, которые всех побеждают в рейтингах качества школьного образования, принципиально вообще ничему такому до первого класса не учат и в детском саду родителей отговаривают. Но через два месяца первого класса все там уже читают.

Конечно, если ребенку нравится заниматься с буквами — это прекрасно. Главное, чтобы это не было в ущерб общению с вами, гулянию, сну, рассматриванию картинок.

Что делать родителям, желающим развить таланты ребенка?

Родителям стоит сосредоточиться на формировании обогащающей среды, в которой и они будут доступны ребенку. Ситуация взаимодействия с родителем, все эти игры, угадайки, стихи, песни, танцы, барабаны и прочая музыка — вот что нужно ребенку, то есть систематическая стимуляция, но не телевизором, а опосредованная общением с родителем.

К одаренным детям нужен особый подход?

Среди детей со специальными нуждами есть два типа. Есть те, кого надо дотянуть до нормы, — здесь все более или менее понятно, это все поддерживается государством и отлажено законами. А есть одаренные дети, работа с которыми направлена на то, чтобы еще дальше увести их от среднего уровня. И здесь намного больше вопросов.

Например, в США нет федерального закона о поддержке одаренных детей, и у государственных школ фактически нет мандата на их специальное обучение — это дело родителей.

Проблема возникает уже тогда, когда мы пытаемся понять, что такое одаренность.

В России традиционный подход к одаренности связан с ориентировкой на предмет, на конкретную область достижений: у нас не одаренные вообще дети, а одаренные, например, математически или музыкально. Главным механизмом их отбора были олимпиады. Типичный путь математически одаренного ребенка: школьная олимпиада, потом районная, областная, потом Колмогоровский физматинтернат.

Я там пару лет преподавала и долго с ними дружила — так вот, у них нет никаких систематических данных о том, что потом происходит с их учениками. Они успешно выигрывают олимпиады, но насколько они успешны в жизни?

В Соединенных Штатах определение одаренности совсем другое — она связана с высоким интеллектом и выявляется тестами. А у нас же до сих пор нет стандартизированных тестов интеллекта, то есть мы даже не можем его измерить.

Одаренные дети и правда бывают не очень успешны в школе, не говоря уже о жизни. Как им помочь?

Есть много мифов о коллизиях между одаренным ребенком и школьной программой. Тут надо разбираться, потому что это часто мифология, хотя она может быть красиво и трогательно проиллюстрирована индивидуальными случаями.

Ну а если мы выявили талантливого ребенка, что делать с ним дальше?

Есть три модели образования для одаренных детей. Модель акселерации, почти не применяющаяся в России, когда ты можешь перескакивать через классы. Модель изоляции, когда талантливых детей погружают в специально созданную для них насыщенную среду вроде Колмогоровского интерната, — эта модель в России широко применяется, а в других странах мало. Третья модель — когда ты движешься в общем потоке, но с тобой дополнительно занимаются после уроков или по выходным.
К сожалению, со стороны мне видится, что российской психологической науке слишком уж свойственны реверансы, направленные в прошлое — нашим замечательным советским ученым.
Как раз завтра у меня защищается диссертация, в которой показано, что эффективность всех трех типов программ низкая. В США проводилось большое исследование судеб детей — победителей престижного научного конкурса Intel ISEF. Так вот, из них выросло больше людей с учеными степенями, они в среднем больше лет учатся, но их доход не выше среднего уровня, они не счастливей прочих, даже наград и призов во взрослой жизни получают не больше других.

Почему так происходит?

А кто его знает… Ясно одно: далеко не каждому из этих детишек удается реализовать себя в последующей жизни.

Известно, какие факторы в раннем детстве существенно влияют на одаренность?

Конечно! Это раннее определение склонностей ребенка, а дальше повторение, повторение, повторение…

Повторение чего?

Той ситуации, которая позволяет ребенку заниматься тем, что ему интересно. Если он музыкант, то это бесконечное взаимодействие с инструментом, если спортсмен — ежедневные тренировки. Но только если ребенок этого хочет, если ему неинтересно, то точно ничего не получится. Гении вырастают только из тех, у кого есть эта способность — тренироваться до бесконечности.
Взгляд со стороны

Как меняется психология сегодня?

В психологии мало завершенных мыслей. Здесь ни о чем нельзя твердо сказать: «Это наука установила». Закономерности в лучшем случае статистические.

Когда я приезжала в МГУ защищать докторскую диссертацию, у меня возникли очень сильные разногласия с рецензентами и оппонентами. Они считают, что я науку подменяю, обращаюсь к социологии, биологии и другим вещам, не связанным с тем, что в советской науке называли психологией и по инерции продолжают называть сейчас. Мне кажется опасным такое стремление к отделению, нежелание расставаться с прошлым и впускать новое. В настоящей науке не может быть застоя. Конечно, от прошлого нельзя отказываться, но и зацикливаться на нем нельзя. К сожалению, со стороны мне видится, что российской психологической науке слишком уж свойственны реверансы, направленные в прошлое — нашим замечательным советским ученым.

Еще в 95-м году вы написали статью про отличия наших студентов от американских. В Йеле вы увидели жизнь американских студентов изнутри. Что вы теперь скажете про эти различия?

Студенты Йельского университета — это студенты не самые обычные, элитарные. Очень важно, что они в университет ходят не только учиться, — они живут на его территории в особой, обогащенной среде. Они намного более разносторонние: увлекаются спортом, танцуют и поют, в походы ходят, политические дискуссии ведут. Жизнь в колледже очень насыщенна, академические занятия в ней самые главные, но далеко не единственные. Им все жутко интересно, они очень живые и включенные. Они стараются пораньше прийти в лабораторию или туда, где им интересно работать. Ничего такого в российских университетах я не видела.


Источник: rusrep.ru

В Нью-Йорке запущена социальная реклама для девочек

23.10.2013

Саманта Ливайн, пресс-секретарь заместителя мэра Нью-Йорка, однажды решила, что молодые девочки слишком заморочены на внешности, страдая от этого неврозами и т.п. Тогда она придумала кампанию с названием I’Am A Girl.

Идея понравилась мэру города Майклу Блумбергу, и он согласился выделить $330 000 на проведение кампании. Ролики в такси, постеры на улицах. К акции подключились фитнес-клубы и прочие организации для девичьего досуга.

Суть кампании заключается в том, чтобы дать понять молодым девочкам, что не стоит гнаться за идеалами красоты, забивая в себе индивидуальность.

o-IM-A-GIRL-570

На постерах и в видео-роликах представлены простые девушки немодельной внешности. Постеры снабжаются слоганами в духе «Я весёлая, добрая, смелая, уникальная». Глобальный слоган проекта: «Я — девочка. Я красивая такая, какая есть».

Саманта Ливайн в интервью NYT:

— Мне кажется, быть женщиной в современном обществе и не поддаваться давлению, которое на тебя оказывают различные идеалы красоты и поведения, это почти невыполнимая задача.

Кампания рассчитана на девочек от 7 до 12 лет. Именно в этом возрасте, по мнению авторов проекта, формируется желание выглядеть как фотомодель. И из этого проистекают проблемы с попытками похудеть или как-то ещё поменять свою внешность, чтобы выглядеть по-другому. Согласно статистике, 80% девочек в этом возрасте жутко боятся стать толстыми.


Источник: media-media.ru

Эксперты: мальчика не воспитать без военных игрушек

04.10.2013

important_bbКорреспондент Ирина Ткач накануне Всемирного дня отказа от военной игрушки расспросила психолога, педагога, руководителя военно-спортивной команды и продавца игрушек о том, нужно ли отказывать ребенку в танчиках, солдатиках и пистолетах, а также — в чем именно их вред или польза и что чаще всего покупают сыновьям современные родители.

Четыре пользы

Опрошенные РИА Новости специалисты сходятся во мнении: сами по себе военные игрушки не наносят вреда детской психике.

«Военная игрушка — ни хороша, ни плоха. Гораздо важнее та подача, с которой родитель покупает эти игрушки. С их помощью можно, к примеру, изучать с ребенком историю. Если воспринимать оружие как символ той или иной эпохи. Также для ребенка это способ выплеснуть эмоции», — считает психолог, консультант новосибирской клиники «Инсайт» Анна Бердникова.

Она говорит, что накопившиеся в ребенке эмоции обязательно найдут выход. И будет лучше, если он просто побегает с пистолетом, выплеснет лишнюю агрессию и обиды в игре, вместо того, чтобы нести эти эмоции на улицы и ввязываться в реальную драку или конфликты с родными.

Кроме того, это способ патриотического воспитания, когда мальчик играет в «войнушку», учится разделять своих и чужих, защищать родину.

Руководитель одной из новосибирских страйкбольных команд Андрей Чепурко тоже считает, что отказываться от военных игрушек нет необходимости.

«По сути, они только знакомят детей с самим понятием об оружии. И то, что ребенок играет в «войнушку», не делает его потом преступником. Наоборот, все эти «войнушки», «казаки-разбойники» и другие околовоенные детские забавы — это догонялки, подвижные игры, развивающие мышцы ребенка», — говорит он.

Но если еще несколько лет назад игра в войну была забавой уличной, то теперь «стрелялки» и догонялки переместились в компьютеры. Психолог считает, что компьютерные игры нельзя назвать абсолютным злом. «Все хорошо в меру. Конечно, если проводить за компьютером много часов, то о какой-то пользе говорить не приходится. Но 15-30 минут в день не повредят», — уверена Бердникова.

Кроме того, она отметила, что родители должны обращать внимание, на какой возраст ориентирована та или иная игра.

Неигрушечные травмы

Новосибирский педагог и мама двоих сыновей Галия Устинова тоже считает, что детям, особенно мальчикам, полезно через игру знакомиться с военной техникой, но игрушки должны быть максимально детскими и безопасными.

«К сожалению, производители, стремясь к максимальной точности воспроизведения реальных пистолетов, забывают о том, что делают они это для детей. Я категорически против пистолетов, стреляющих пульками. Несмотря на игрушечность, дети, в том числе младшие школьники, получают реальные травмы», — говорит она.

Но Устинова убеждена, что это вопрос исключительно родительской ответственности — покупать или нет подобные игрушки. «Одно дело, когда ты читаешь или смотришь такие случаи в новостях, и совсем другое, когда твой ребенок получает подобную пульку куда-нибудь в лоб или в щеку, остается благодарить бога, что не в глаз», — говорит она.

По ее мнению, ни в коем случае нельзя умиляться, когда двухлетний карапуз наставляет пистолет на бабушку со словами: «Смотрите — как он уже владеет пистолетом!». Подобные явления необходимо пресекать сразу же, объясняя, что нельзя целиться в людей.

То же самое касается и компьютерных игр, где дети гоняются за противниками и превращают их в кровавые пятна. «Если родители разрешают ребенку играть в жестокую «стрелялку», это только их ответственность», — говорит педагог, добавляя, что стоит разделять игры для детей и для взрослых. «Стрелялки», как правило, предназначены для взрослых.

Устинова считает, что травмоопасные игрушки хорошо бы вообще убрать из продажи. «Вот только этим никто не занимается», — констатирует педагог.

Ольга Коротких, работающая продавцом детского магазина, говорит, что пистолеты и сабли, особенно сверкающие, мигающие и издающие звуки, имитирующие стрельбу — один из самых популярных товаров.

«Если мягкие игрушки и большие машины детям покупают на праздник, то какой-нибудь пистолет мама может купить сыну просто так, чтобы не просился домой, пока ему выбирают что-то серьезное, например, одежду. И самым популярным товаром являются как раз пистолеты с пульками», — резюмирует собеседница.


Источник: ria.ru

Великий и могучий: дети и нецензурная лексика

29.09.2013
Можно ли при детях выражаться нецензурно?

У моей троюродной племянницы, барышни очень серьезной, видного обозревателя культурных процессов, есть одна замечательная детская история. В пору, когда племяннице было около двух лет, ее куда-то повезли в коляске. Коляска была розовая, заграничная, с рюшами и затейливым цветочным орнаментом — в общем, чистая патока. И девочка в ней была под стать транспорту — вся в белом, и обликом и поведением — сущий ангел.

По дороге им встретились знакомые — кто-то из папиного начальства.

- Какая хорошая девочка! — восхитились они. — Ну, прелесть! Ну, чудо! Утю-тю-тю-тю, принцесса!

Родителям было приятно такое слышать.

- Тасенька, скажи тете «привет», — попросила мама.

- Ну, здравствуй, ангелочек! — тетя, крепкая дама из административных работников, нависла над девочкой, ожидая ответного приветствия. Ее со всех сторон обступила свита. Откуда-то сверху на племянницу с надеждой смотрели родители.

Тася была смышленая барышня, к двум годам знала много слов. И, наверное, ей не составляло труда сказать тете «привет». Но она только загадочно улыбалась.

- Ну же… — тихо произнесла мама.

В это время откуда-то из-под тети, административного работника, в коляску залетела большая черная муха.

- Кыш, б…дь! — звонко и отчетливо произнесла малютка.

Я эту историю вспомнил совсем недавно, обнаружив интересную закономерность: мелкий ребенок Чек сходу запоминает все ругательства, при том, что другие слова — даже несложные — повторяет без особой охоты. И «машина» говорить ленится, все «би-би» да «би-би».

Но стоило один раз сказать при нем «ж…па», и мы сразу получаем идеальное произношение. Очень этому радуются интеллигентные старушки из нашего дома. Сначала, правда, за сердце хватаются, а потом все же радуются.

Интересно, отчего так происходит? Не со старушками, конечно, а с памятью. Разгадка этого феномена, мне кажется, приведет нас к открытию новой методики развития речи. А в этом деле порой все средства хороши.

s_img_0420Пока мне известна лишь одна авторская методика с доказанной эффективностью. У коллеги, рыболова и грибника, дочь не желала разговаривать до четырех лет. Ее отвели к доктору, тот пожал плечами: все нормально, психологический зажим, когда-нибудь пройдет. И так и сяк девочку развлекали, пытаясь разжать злополучный зажим, но, увы, она хранила молчание даже после ящика эскимо. Мама испробовала массу рекомендованных приемов — она водила дочь на гипноз, к целителям, на концерт строевой песни, и все без толку. Как-то ей пришлось уехать на неделю в командировку, и девочка осталась с папой. Коллега мой — человек увлекающийся, вырвать его из исследовательского процесса очень нелегко. С утра в субботу он накормил дочь кашей, велел ей идти играть, а сам сел за компьютер почитать про разные наживки. Очнулся от жалобного писка:

- Пить! Папа, пить! Пить! — без перерыва повторяла бывшая молчунья.

Только тут заботливый отец обнаружил, что уже вечер, а попоить девочку следовало после завтрака. Но ведь какова природа: жажда, как обычная, так и знаний, победила психологический зажим. К приезду мамы дочь болтала, как Андрей Малахов на пике формы.

Это ведь только не обремененным потомством юнцам кажется, что ребенок говорит «мама», когда нужно — и дальше называет по списку родственников в порядке величины наследства и перечисляет команды из серии «А» чемпионата Италии по футболу.

Нет, скажу я вам, в реальности освоение речи сопряжено с разными неожиданностями.

Брат моего приятеля сказал первое слово только в пять лет! И это было не «мама», а «селедка». Чем его так потрясла копченая рыба на прилавке? Почему он так долго держался? Никто не знает.

Маленький мальчик по имени Эрнесто, с которым я был шапочно знаком, с двух до трех лет разговаривал исключительно на своем собственном языке. Родители научились его понимать — это были совершенно не те слова, которыми говорили все вокруг. В три года Эрнесто перешел на русский и начисто забыл свой вымышленный диалект. Что это было? Нет ответа.

Одна пара взяла девочку из детдома, которая плохо говорила, потому что плохо слышала. Наследственность, то-се — объяснили в учреждении. Родители отвезли ее в хорошую клинку — оказалось, у девочки в ушах плотные серные пробки. Пробки вымыли, со слухом и речью скоро стало все хорошо. Представляете, ей за семь лет ни разу не чистили уши! Ну, полный п…

Впрочем, вернемся к нему, в смысле, к полному. Все-таки в чем же секрет ругательств, что они так и липнут к всякому, особенно детскому языку? Я ведь и сам в возрасте 4-3 лет превосходно матерился. Послушать меня приходил даже председатель колхоза. Городские родители бы со стыда сгорели, но сельская действительность располагает к спокойному восприятию текущих процессов. И правда, ничего опасного не произошло — к школе я позабыл большинство бранных слов и в целом был способен изъясняться более-менее культурно.

Так что, может, стоит ради развития речи стимулировать этот процесс — почаще выводить детей на стройку (там чужеземная тарабарщина все также перемежается родной матерщиной ), включать мультфильмы в переводе Гоблина, да и вообще вести себя с ними как можно более естественно?

Все равно же когда-нибудь узнают эти слова и освоят.

А то глядишь, и не понадобится голодом морить.

 

Комментирует психолог высшей категории, заместитель директора Центра психолого-педагогической реабилитации и коррекции «Ясенево» Михина Ирина Васильевна:

Слова ненормативной лексики всегда произносятся очень эмоционально, поэтому ребенок акцентирует на них внимание. К тому же, одно и то же слово в разных случаях имеет абсолютно непохожие значения. Не надо трудиться, развивать словарный запас. Десятком слов можно объяснить все свои эмоциональные состояния. Смачно сказанное нецензурное словцо обычно, кроме эмоционального окраса, сопровождается соответствующей мимикой и жестами. Поэтому смысл сказанного в каждом конкретном контексте понятен и младенцу. Вот он и запоминает матерные слова как наиболее яркие и эмоциональные, без опоры на обозначение конкретного предмета, а применимо к той или иной ситуации. И произносит так же смачно и эмоционально.

А если ты еще и обратишь внимание на то, что твое чадо сказало, и хоть как-то отреагируешь, то матерное слово надежно закрепится в словарном запасе малыша. И объяснить ребенку, что так говорить плохо, не получится.


Источник: www.mhealth.ru

Детские психологические травмы сокращают жизнь в два раза

21.09.2013

malchik_bbКак пишет газета The Daily Mail, психологические травмы, полученные в детстве, увеличивают риск преждевременной смерти на 80%. В ходе исследования были проанализированы 15 тыс. случаев ранней смерти пациентов с неблагоприятной обстановкой в семье. К основным детским психологическим травмам ученые отнесли недостаток родительского внимания (игнорирование ребенка), развод родителей и отбывание заключения одним из членов семьи.

Выяснилось, что женщины из таких семей умирали в возрасте 50 лет на 60% чаще, а мужчины — на 57%. А у женщин, получивших психологическую травму в возрасте 16 лет, риск преждевременного ухода из жизни в 50 лет увеличивается на 66%. Чем больше психологических травм было получено в детстве, тем выше шанс преждевременной смерти.

Риск преждевременной смерти именно от психологических травм, полученных в детстве, остался, даже когда ученые проанализировали такие общеизвестные факторы, влияющие на продолжительность жизни, как курение, алкоголизм и проблемы со здоровьем. Тем не менее исследователи отметили несколько случаев ранней смерти и от неблагоприятной психологической обстановке в семье, которая как раз была вызвана наркозависимостью и склонностью к суициду.

Сильный стресс у детей не проходит бесследно. Он может стать причиной сбоя в работе гормональной и иммунной систем, что может серьезно повлиять на здоровье человека в будущем.


Источник: rbcdaily.ru

В США от интернет-зависимости будут лечить психиатры

20.09.2013

В США зависимых от Интернета людей будут лечить психиатры. По данным врачей, человек нуждается в помощи, если ежедневно более шести часов непрерывно использует Глобальную сеть. По мнению психолога Аллен Фрэнсис (Allen Frances) из Университета Дьюка (Duke University), интернет-зависимость в Америке может быть более распространенной, чем алкоголизм и наркозависимость.

Одной из первых медучреждений, предлагающих вылечиться от этой зависимости, является Региональный медицинский центр Брэдфорд, Пенсильвания.

Пациенту необходимо пройти 10-дневный курс, который разработан ведущими специалистами с опытом лечения наркомании и алкоголизма. За то, чтобы избавиться от пристрастия к Всемирной сети, пациенту придется заплатить 14 тыс. долларов, так медицинская страховка в этой стране не покрывает подобные расходы.

«Если мы можем быть зависимы от Интернета, значит, сюда же можно отнести страсть к шоппингу, работе, алкоголю, сексу. Все увлечения рискуют рано или поздно превратиться в проблемы с психикой», — заключает эксперт.