Записи с меткой «Всё равно?!»



Улицы разбитых: Ричард Гир о пережитом ради роли бездомного

02.10.2014

Если вы живете в городе обычного размера — гораздо меньшем, чем крупный мегаполис — вы замечаете людей вроде Джорджа каждый день. Попавший в непростой жизненный переплет, Джордж живет на улице. Если ему не удается попасть в ночлежку, которая по своей сути и интерьеру напоминает тюрьму, он устраивается спать в коробке из-под телевизора. Если ему повезет забраться в подвал, он довольствуется этим. Весь день этот человек слоняется по городу, выпрашивая мелочь. Зимнее пальто, которое Джордж подобрал у церкви, он выменял для того, чтобы купить себе бутылку. Когда вы проходите мимо людей такого типа, вы стараетесь не смотреть в их сторону. Большинство людей не останавливаются для того, чтобы вдруг столкнуться с отчаянием в глазах бездомных. Или не увидеть, что сделала уличная жизнь с лицом когда-то очень привлекательного человека, на которое судьба наложила страшный отпечаток.

Впрочем, если вы проживаете в Нью-Йорке, вы настолько торопитесь, что даже не обратите внимания на то, что мелочь у вас просит никто иной как Ричард Гир.

«Не то что бы я превратился в человека-невидимку, я был натуральной черной дырой», — говорит Гир, который сидит передо мной в углу номера отеля в Торонто. Именно так он описывает эксперимент, который он и режиссер Орен Моверман постарались провернуть в первый день съемок киноленты «Перерыв на бездумье». Эта картина является суровой хроникой путешествия потерянного главного героя через Манхэттен. Моверман и его оператор Бобби Буковски сидели в «Старбаксе», чьи окна выходили на скульптуру «Куб Аламо». В объективе их камеры находился Гир, изгвазданный мусором и в грязной лыжной шапочке, который клянчил деньги у прохожих на Эстор-Плейс. Ни один из топавших мимо людей так и не понял, что в этот оживленный день их нервирует тот же мужчина, который отлучал Джулию Робертс от проституции в фильме «Красотка».

«Люди старательно избегали меня, — продолжает 65-летний актер. — Не то что бы они меня узнавали или не узнавали. Они просто видели перед собой человека, который клянчит мелочь на их пути. Они видели перед собой мужчину, раздавленного жизнью, и очень не хотели с ним соприкасаться, чтобы он не утянул их за собой в болото нищеты. И еще им надо было справиться с чувством вины. «О, я ведь не буду переживать из-за того, что не дал денег бомжу. Я что, должен сломать голову по поводу того, сколько монет ему отсыпать? Так чтобы много не было и при этом я почувствовал, что сделал доброе дело?». И я видел все эти эмоции на лицах людей, шагающих мимо меня по Эстор-Плейс». Гир морщит лицо и протягивает мне невидимый пластиковый стакан: «Немного лишней мелочи, вы ведь мне поможете?». «Вот как это было, — продолжает актер. — У меня было представление о том, каково быть человеком такого рода с интеллектуальной точки зрения, но вот чисто эмоционально оказаться мужчиной, мимо которого проходят на улице, — это было совсем другое дело».

«Первоначальной идеей было протестировать, как будет работать наш концепт, — говорит Гир после паузы. — Увидят ли они бездомного или увидят они Ричарда Гира? И мы получили ответ на это. После этого мы пришли к выводу, что не просто можем сделать кино о таком человеке, но сделаем его правильно».

Мысль о том, чтобы сняться в «Перерыве на бездумье», беспокоила Ричарда Гира почти 10 лет — с тех пор, как первый вариант сценария картины попал в его поле зрения. Надо сказать, что тогда он довольно сильно отличался от того жесткого, почти документального повествования, которое за несколько дней до нашего разговора поставило в тупик публику на кинофестивале в Торонто. «Конечно, вы могли возненавидеть этот сюжет, — объясняет Ричард. — В оригинальной версии было все, что можно ожидать от голливудской ленты о бомже. Там были плохие парни, судебное разбирательство, которое занимало большую часть второй половины ленты, когда Джордж решает судиться с городом. Было много клише. Но также там была очень интересная линия о том, как мой герой начинает следить за молодой женщиной без видимых на то причин. Я подумал, что это очень интересный разворот. И еще существовала интересная линия о связи Джоржа и совсем глубокого старика в приюте (его сыграл легендарный бродвейский актер Бен Вирин, — прим. RS), которая изначальна была лишь обрисована вчерне. Но уже тогда можно было увидеть, насколько она перспективна. И мне показалось, что внутри этого сценария, как сердце, бился отличный фильм, которому нам надо было просто помочь появиться на свет».

Во время своего знакомства со сценарием у Гира не было возможности запустить проект, но он, тем не менее, выкупил текст и сохранил на него права. Когда он решил самостоятельно провести изыскания для подготовки центрального образа, он наткнулся на статью в New York Times о Томасе Вагнере, называвшем себя «Человеком из Кадлиллака» и написавшем мемуары о своей жизни на улице. У актера получилось устроить встречу с Вагнером, после чего он проникся духом книги Томаса — абсолютно несентиментальным, динамичным и бодрым. «Забудьте о драматургии, — говорит Гир. — Нужно просто дать жизни шанс развиваться на экране, и это самый простой и доходчивый способ быть ближе к правде. Не нужно было скакать по биографии Джорджа. Нам нужен был он сам».

Следующим шагом для Ричарда стало начало поиска кого-то, кто мог разделить его видение. Его партнер-продюсер Кэролин Каплан предположила, что стоит связаться с Ореном Моверманом. Гир и его будущий режиссер были знакомы по работе над фильмом «Меня здесь нет», в котором мифотворчески подавалась биография Боба Дилана (там Орен был сценаристом, — прим. RS). Одного из Диланов в ленте как раз и сыграл Ричард Гид, отвечавший за период «Billy The Kid». После этого Моверман стал снимать картины сам и стал видным режиссером с узнаваемым почерком. На его счету был «Посланник» (2009), военная драма, номинированная на «Оскара», а также бенефис Вуди Харрельсона в стиле «пленных не брать» — «Бастион» (2011). Последний рассказывал об альфа-самце из спецотдела полицейского департамента Лос-Анджелеса. Зная о загруженности Мовермана, Гир попросил его назвать ему имена сценаристов, которые могли бы переделать сценарий в стиле Орена. «Его ответ был таков: «А почему ты не попросишь Орена Мовермана, который сидит перед тобой?», — с улыбкой говорит Гир. — Я ему послал книгу «Человека из Кадиллака» и первый вариант сценария. Вскоре Моверман уже взялся за дело».

«Да с первого взгляда было понятно, что в этом сюжете что-то есть, — говорит Моверман. — Вопрос состоял лишь в том, что именно. У нас было много вопросов по сценарию, мы обсуждали массу идей, но в конечно итоге мы уперлись в вопрос, на который мы не могли ответь: «Почему мы хотим рассказать историю именно про этого человека?» Почему мы не прошли мимо него?». Результатом этих раздумий, которые отчасти привели к тому, что массу времени режиссер потратил на изображение враждебного города с его манящими огнями, стало почти арт-хаусное кино с некоторыми элементами, которые были явно позаимствованы из авангардных короткометражек. Говоря о том, что повлияло на ленту, Гир называет имя Робера Брессона — французского режиссера, который заставлял своих актеров произносить текст на экране без эмоций. Моверман упоминает фильмы итальянских неореалистов 50-х и в особенности «Умберто Д.». Камера в фильме постоянно снимает Джорджа с дистанции, функцию саундтрека выполняют городские шумы со звонящими телефонами и ревом автомобильных моторов в пробках. Сентиментальность была зачищена начисто. И вообще, «Перерыв на бездумье» выглядит как наименее голливудский из всех фильмов, которые когда-либо снимались о людях, старающихся собрать заново свою уничтоженную жизнь.

Фактор Гира очень велик: человек, который ввел моду на узкие пиджаки Armani в 80-х, в начале фильма просыпается в ванной в заброшенной квартире, а его седые волосы торчат ежом, заставляя забыть о том образе сексуального Ричарда, который многие годы сводил с ума женщин по всему миру. «Я отлично знал, что он был способен на полную трансформацию, — говорит Моверман. — Но когда я увидел рабочий материал, я вообще забыл о том, кем он был когда-то». Даже Гир признается, что, отсматривая сцены, он видит в кадре кого-то другого.

«Я участвовал в одной программе несколько дней назад, — говорит он. — В самой обычной программе, где вспоминают мое прошлое и показывают старые кадры. Тогда я подумал про себя: «Ох ты, господи, а я же все это помню!». Гир смеется. «А затем они показали отрывок из моего нового фильма и он просто невероятно отличался от всего, что они показывали до этого. И по энергетике он просто забивал все остальные. Моя работа в сущности не изменилась за 40 лет карьеры. Но вот получать шанс не просто играть кого-то, а быть совершенно другим человеком в кадре, я получал нечасто. И я не мог упустить этот редкий шанс».


Источник: rollingstone.ru

Валерий Панюшкин: Запертые в больницах

24.09.2014

Фразы, которые пишет Лида Мониава, менеджер детской программы в Фонд помощи хосписам «Вера», в своем фейсбуке, иногда трудно понять. Не потому что мысль коряво выражена, а потому что это слишком неожиданная мысль даже для подготовленного человека.

Впрочем, здесь и коряво выражена тоже: «Как назвать ассоциацию родителей детей на ИВЛ?»

Каждый год в России бывает двенадцать тысяч детей, которые подключены к аппарату искусственной вентиляции легких. Речь идет не только о тех детях, что получили травму и попали в реанимацию. Не только о тех, кто перенес операцию и на несколько дней оказался в палате интенсивной терапии. Речь идет и о детях, которые подключены к аппарату ИВЛ месяцами, годами — есть довольно много заболеваний, прежде всего онкологических, при которых так бывает.

Почему к этим детям в реанимационные отделения больниц если и пускают мам, то на пять минут? Почему вообще эти дети лежат в реанимационных отделениях, а не дома?

Неожиданная постановка вопроса, правда? Разве может ребенок, подключенный к аппарату искусственного дыхания, быть дома, а не в больнице под наблюдением врачей?

Может, оказывается. В Израиле, например, две трети детей на ИВЛ находятся дома. Если ребенку нужна искусственная вентиляция легких, врач выписывает маленькому пациенту аппарат искусственного дыхания и отпускает домой. Если ребенок живет далеко от большой больницы, врач выписывает два аппарата искусственного дыхания на тот случай, если один сломается. А если ребенок живет в доме, где случаются перебои с электричеством, то врач выписывает еще и генератор электрического тока на всякий случай. Считается, что нет ничего сложного в том, чтобы научить родителей подключать аппарат ИВЛ и санировать трахеостому. Раз в неделю приходит техник, чтобы проверить и отрегулировать оборудование. За все это в Израиле платит государство, и на дому получается дешевле, чем в клинике.

А ребенок лежит дома, с мамой и папой, с братьями и сестрами, с любимыми игрушками. Ребенку, конечно, плохо на аппарате ИВЛ, но дома все же лучше, чем в больнице.

Рассказывают, что в Британии во время Второй мировой войны детей собрали и вывезли подальше из Лондона, на природу, где не было бомбежек, а зато было свежее молоко и свежий воздух. Так вот, говорят, многие дети стали болеть, хиреть и даже умирать там вдали от бомб на чистом воздухе и свежем молоке. Потому что дети не боятся остаться без свежего воздуха. И не боятся бомбежек. Дети боятся остаться без мамы.

Почему же чем ребенку хуже, тем больше мы склонны усугублять его страдания еще и расставанием с матерью? Кажется, нам просто никогда не приходило в голову, что может быть иначе.

Лида Мониава, с которой начался этот текст, — сотрудница фонда помощи хосписам «Вера». Детский хоспис в Москве только еще должен открыться, а у них на попечении выездной службы уже есть сто сорок семей, в которых дети, подключенные к аппаратам искусственного дыхания, живут дома. В России государство, конечно, не платит за искусственную вентиляцию легких на дому. Поселить ребенка на аппарате ИВЛ дома можно только на благотворительные деньги. Это довольно дорого, около миллиона рублей, насколько я понимаю. Но еще пару лет назад я не слыхал ни о чем подобном.

И вот теперь слышу. И вы слышите. А они даже создают ассоциацию родителей детей на ИВЛ, как бы ее ни назвать. Наверное, лет через десять им удастся объяснить большинству людей вокруг, что, если ребенок не может сам дышать, это не повод вдобавок отрывать его от матери и привязывать к реанимационной койке.

Лет через десять, я надеюсь, восемь тысяч детей ежегодно родители заберут и государство отпустит — домой.


Источник: www.snob.ru

В октябре в Москве может появиться социальная реклама о проблемах бездомных людей

18.09.2014

В середине октября 2014 г. планируется запустить проект социальной рекламы, привлекающей внимание к проблемам бездомных людей. Об этом сообщила корреспонденту Агентства городских новостей «Москва» координатор общественного движения «Друзья на улице» Наталья Маркова.

По ее словам, на данный момент сделано более 50% работы. «Это будет наружная социальная реклама в формате in-city, количество ее будет зависеть от нашего партнера, владеющего рекламными площадями. В рекламе будут задействованы обычные горожане, несколько человек разного пола и возраста», — добавила она. В день появления наружной рекламы движение планирует запустить интернет-портал, на котором разместится как общая информация о проблемах бездомных, так и конкретные указания по поводу того, каким образом им можно помочь. В том числе, будут указаны учреждения и организации, занимающиеся поддержкой данной категории жителей города.

По словам Н.Марковой, рекламу планируется разместить на остановках общественного транспорта. Департамент социальной защиты населения Москвы также предложил распространять ее в центрах социальной защиты населения. Кроме того, реклама появится и в социальных сетях.

По словам Н.Марковой, большую часть работы над проектом осуществляют волонотеры. «Проект осуществляется практически волонтерскими усилиями инициаторов, а также безвозмездной профессиональной помощью нескольких специалистов по рекламе, дизайну и верстке сайтов и, конечно, благодаря оператору наружной рекламы. Иными словами, он на 95% не требует финансирования, поскольку реализуется трудом людей доброй воли», — пояснила она.


Источник: www.mskagency.ru

«Выбор за тобой»

18.09.2014

17 сентября 2014, Москва – Крупнейший оператор наружной рекламы Russ Outdoor запускает очередной этап социального проекта «Всё равно?!». Новая кампания под слоганом «Выбор за тобой» призвана обратить внимание на проблему здорового образа жизни. Постеры, разработанные креативным агентством Zavarka Team, будут размещены на конструкциях Russ Outdoor в Москве и других городах России.

Макет композиционно разделен на две части: слева спортивный, подтянутый мужчина поднимает гантели, справа в той же позе, но в «зеркальном» ракурсе – обрюзгший толстяк держит в руке гамбургер. Постеры наглядно демонстрируют, как далеко может завести каждого человека однажды сделанный выбор. «Все очень любят жаловаться на жизнь, на безнравственное общество, но хоть как-то повлиять на это большинство даже не пытается. Нам захотелось напомнить людям, что у них всегда есть возможность выбрать свой жизненный путь, и результат зависит только от них», — говорит Анна Мусаева, менеджер проектов агентства Zavarka Team.

«Мы с радостью поддержали идею Zavarka Team провести кампанию по популяризации спорта, здорового образа жизни. Идея постера полностью соответствует философии нашего проекта – каждый человек сам распоряжается своей жизнью и несет ответственность за то, что происходит вокруг. Надеемся, наша реклама поможет кому-то сделать правильный выбор», — отметила Елена Крутова, куратор проекта «Все равно?!».

В социальной кампании будут задействованы более 100 билбордов 6х3 и конструкций ситиформата.

 

Состав творческой группы:

Zavarka Team

Никита Савельев, креативный директор

Анна Мусаева, менеджер проекта

 

 

Проект «Все равно?!»

Проект «Все равно?!» — широкомасштабная социальная инициатива Russ Outdoor, направленная на решение проблем общества. Основная цель проекта — напомнить о том, что каждый человек может самостоятельно что-то делать для того, чтобы мир вокруг становился лучше. Инициатива реализуется совместно с крупнейшими зарубежными и российскими рекламными агентствами. С 2010 года было размещено более 25 кампаний, транслирующих яркие социально-направленные обращения, в том числе серия постеров, направленных на борьбу с пассивным и женским курением, курением в присутствии детей, кампания по сбору одежды для бездомных. Дополнительная информация о проекте: vse-ravno.net

http://www.facebook.com/nevseravno

Russ Outdoor

Russ Outdoor — крупнейший национальный оператор наружной рекламы. Компании принадлежит около 40 тыс. рекламных поверхностей в 70 городах России, компания располагает рекламными конструкциями всех основных форматов и контролирует около 15% всех рекламных площадей в стране. В Russ Outdoor работает более 3,5 тыс. чел., в том числе более тысячи в филиалах в регионах России.

http://www.facebook.com/RussOutdoor

Vse_ravno_Vybor_bb_p


Николай Валуев снялся в кузбасской социальной рекламе

17.09.2014

Депутат Госдумы, представляющий Кузбасс, снялся в ролике, напоминающем о детской безопасности. Вместе с двумя детьми Николай Валуев сыграл главные роли в кузбасской социальной рекламе, в которой акцент делается на соблюдении правил электробезопасности.

Автором видеоролика стала компания «МРСК Сибири», и на сегодняшний день социальная реклама направлена в учебные заведения Кемеровской области. Рекламу с Валуевым детям покажут на уроках ОБЖ в рамках месячника безопасности.

– Лучше не допустить беды. Дети – это именно та благодарная аудитория, с которой можно и нужно работать. Объяснять, воспитывать, предупреждать. И делать это нужно всем вместе – властям, родителям, СМИ, – считает известный политик.

Как полагают энергетики, образ, созданный Валуевым, положительно повлияет не только на детей, но и поможет воздействовать на родителей, педагогов и воспитателей. Ведь, как говорится в ролике, чужих детей не бывает.


Источник: news.vse42.ru

Полторы тысячи добровольцев очистили берега Байкала от мусора

13.09.2014

Полторы тысячи добровольцев очистили берега Байкала от мусора. Грузовики вывезли на полигоны тонны отходов, оставленных туристами, передаёт канал «Россия 24».

Это четвертая по счёту глобальная уборка Байкала. Первая состоялась в 2011 году, когда на предложение внести свой вклад откликнулись всего 100 человек.

В этом году к уборке присоединились десятки молодёжных организаций со всей Сибири и водолазы Байкальского поисково-спасательного отряда. Организаторы отмечают, что среди добровольцев, решивших посвятить шесть часов на уборку побережья озера, есть не только жители Прибайкалья. Участие в акции принимают представители Москвы, Санкт-Петербурга, Краснодара, Биробиджана, Красноярска, Новосибирска, Барнаула. Также в волонтеры записались студенты из США, Германии и Объединенных Арабских Эмиратов. Мероприятие получило поддержку Министерства природных ресурсов и экологии РФ и Русского географического общества.

Организаторы обеспечили доставку добровольцев к точкам уборки и обратно, выдали им инвентарь для уборки мусора и форму. Все участники акции «360 минут ради Байкала» были обеспечены питанием, на местах дежурил медперсонал.

Постер


Источник: www.regnum.ru

Нет табаку: запоминающаяся социальная реклама

11.09.2014

В рамках длительной антитабачной кампании The Truth («Правда») Фонд американского наследия выпустил новый ролик «Finish It» с участием звезд, среди которых Орландо Блум, Рианна, Кейт Мосс и Роберт Паттинсон и др. В ролике Finish It («Заканчивай») от 72andSunny, который начали транслировать во время показа MTV Music Video Awards, показываются фото курящих селебрити.

Звездам не платили за съемку в кампании, как не платили им и табачные корпорации, сигареты которых они курят. Кумиров молодежи называют «бесплатными представителями» производителей табака. Ролик призывает курильщиков перестать бесплатно рекламировать сигареты, покончив с публикацией своих фото с сигаретой в зубах.

Представляем обзор социальных рекламных кампаний против табака.

Кампания The Truth началась в 2000 году с масштабной акции протеста молодежи против засилья табачной рекламы и массовой продажи сигарет. Молодые люди принесли ко входу в штаб-квартиру Philip Morris в Нью-Йорке 1200 имитаций человеческих тел, намекая на ежедневных количество смертей из-за курения. Согласно исследованию Американского журнала превентивной медицины, проведенному в 2009 году, благодаря The Truth с 2000 по 2004 год удалось предотвратить развитие пагубной привычки у 450 000 подростков.

Недавно в рамках The Truth появилось онлайн-приложение Erase and Replace («Сотри и замени»). Молодым людям предлагается добавить «мультяшные» элементы на свои портреты с сигаретой, чтобы зарисовать их.

Ко Всемирному дню табака в 2008 году бренд пастилок и пластырей от курения Nicotinell и агентство Euro RSCG Australia создало впечатляющий постер с древней бабушкой, подкуривающей от свечи на торте. На самом деле ей исполнилось 42. «Курение старит», — гласит надпись на постере.

granny

В 2010 году французская организация Les Droits des Non-fumeurs (Права некурящих) и агентство BDDP & Son создали провокационные постеры с надписью «Курить значит быть рабом табака». На постерах изображены молодые люди с сигаретой во рту, стоящие на коленях перед «большим боссом». Многие увидели в этих изображениях намек на насильственный оральный секс, на что президент организации ответил, что «молодые люди думают, что они неуязвимы и бессмертны. Страх сексуальной эксплуатации волнует их больше, чем болезни».

smoking_sex

Немного раньше эта же организация и BDDP Unlimited обращало внимание французов на вред пассивного курения, заявляя, что «пассивные курильщики на худшей стороне сигареты».

smoking_end

В 2012 году CDC (Центр контроля и предотвращения болезней) и агентство Arnold развернули $54-милионную кампанию Tips From Former Smokers («Советы от бывших курильщиков»). Она включала серию роликов, в которых бывшие курильщики после трахеостомии рассказывают, как им живется с дыркой в шее. Также рассказываются истории людей, потерявших конечности и переживших инфаркт в результате курения, и истории детей, страдающих астмой.

Организация «Общественное здоровье Англии» в конце прошлого года объявила о кампании, которая будет мотивировать курильщиков расстаться с никотином. В отличие от большинства антитабачных кампаний, в которых людей запугивают, эта отличается лояльным подходом. Желающие бросить курить люди могли взять в аптеках NHS Quit Cards — бесплатный набор карточек с разными инструментами, помогающими завязать с пагубной привычкой. Среди инструментов были такие: поддержка в аптеках, мобильное приложение, советы как бросить курить, не выходя из дому, SMS- и e-mail-поддержка. На первом этапе кампании в 2013 году ее поддержали 75% аптек страны.

smoking_quit

Этим летом Оператор наружной рекламы Russ Outdoor при поддержке Министерства здравоохранения Российской Федерации запустила коммуникационную кампанию против курения «Сорвись с крючка!». Кампания, реализуемая в рамках социального проекта «Все равно?!», была инициирована Конфедерацией обществ потребителей. В кампании использованы изображения созданные Miles Calcraft Briginshaw Duffy для кампании Британского департамента здоровья Get Unhooked в 2007 году.

Vse_ravno_Sorvis_woman_bb_p

«Размещая эту рекламную кампанию, мы осознанно идем на риск встретить непонимание и осуждение. Изображения на постерах вызывают шок. Но мы убеждены, что, только спровоцировав человека на сильные эмоции, пусть и негативные, можно достичь цели. Надеюсь, эта кампания послужит многим стимулом для того, чтобы отказаться от курения, которое сейчас стало настоящей болезнью нашего общества», — сказал Максим Ткачев, управляющий директор RussOutdoor.

В прошлом году москвичей отучали курить прямо на улицах города. Человек в костюме коня с непонятной кличкой Долбак приставал к курильщикам на улице, пытаясь буквально вырвать сигареты из рук и всячески провоцируя людей на отказ от курения. Заказчик крайне странной кампании — Минздравсоцразвитие.


Источник: popsop.ru

Пока он живой

10.09.2014

Дима играет на пианино. «Пианино» — это приложение в моем телефоне. Из-под детских пальцев звуки вылетают красивые, мелодичные, печальные.

— Очень у тебя грустная музыка,— говорю я.

— Так и должно быть,— отвечает Дима.

Дима — особенный. Его ответы часто заставляют взрослых задуматься.

Я спрашиваю самое простое: «Принести тебе что-то вкусное?»

— Не люблю есть,— отвечает Дима.— Это неинтересно. Все только про еду говорят.

Последние два месяца Дима живет на территории Марфо-Мариинской обители, в группе круглосуточного пребывания, которую специалисты называют респисом. Диму здесь считают философом. Сиделка Катя Севастьянова, которая сегодня дежурит в палате Димы, говорит, что Дима любит смотреть на Москву, когда сиделки вывозят его погулять. Он смотрит так, будто видит это в первый и последний раз. Его глазами теперь смотрит и Катя.

Когда Диму везут по Москве в инвалидном кресле, на него с сочувствием смотрят прохожие. Иногда кладут деньги в коляску. Дима переживает, что выглядит не так, как все. Он стесняется своего тела. Правда, в последний месяц своей московской жизни он привык к реакции окружающих и даже находит ее забавной.

У Димы спинальная мышечная атрофия. Это неизлечимое генетическое заболевание. С каждым годом его мышцы становятся слабее. Сейчас Дима лежит, он не может сидеть и ходить, у него слабый позвоночник. Тонкие длинные, почти прозрачные руки и ноги. Маленькое тело, деформированное от постоянной жизни в кровати. Дети с таким заболеванием, живущие в семье, выглядят гораздо лучше: им с детства надевают специальные корсеты, их приучают к инвалидной коляске, они не проводят свою жизнь в горизонтальном положении, а наличие близких рядом продлевает им жизнь. Часто такие дети в семье живут до 14-15 лет. Но у Димы нет семьи. Он живет в детском доме. С Димой работает психолог, которая пытается вытащить его из депрессии. Вообще-то Дима не кажется депрессивным. Мы разговариваем с ним второй час, и я узнаю о его жизни много нового. Он любит фильмы BBC про динозавров и роботов-трансформеров. Спортивную музыку. И даже банановое мороженое, хоть никогда и не съедает его целиком. Но его нежелание принимать пищу и что-то менять в своей жизни свидетельствует о том, что подсознательно Дима испытывает страх.

— Однажды мы его положили в специальную «укладку», где тело строго зафиксировано и двигаться нельзя,— говорит главный врач респисного центра Ксения Коваленок.— Это необходимо, чтобы остановить деформацию тела, которая происходит из-за постоянного лежания в кровати. Когда все ушли, Дима остался вдвоем с сиделкой и заплакал. И мы поняли, что он боится совсем потерять возможность двигаться.

Дима еще помнит, как он ходил своими собственными ногами. Помнит, что у него были мама и брат. Потом мама узнала о его заболевании, и Дима оказался в детском доме. Это был не очень хороший детский дом в Ярославской области. В этом детском доме Дима перестал есть. Его не могли заставить съесть даже ложку каши. Полгода назад Диму перевели в другой детский дом-интернат — в Переславле-Залесском. Переводили со словами: «Через два месяца он у вас умрет». Дима в свои 8 лет весил 11 килограммов. Он не умер ни через два, ни через три месяца. Когда начались летние каникулы и дети из детского дома уехали в лагеря, Дима остался один. Руководство интерната обратилось в Синодальный отдел по благотворительности РПЦ с просьбой разместить Диму на лето в специализированном центре, где за мальчиком смогут ухаживать. Так он оказался в Марфо-Мариинской обители, в респисном центре. По сути, это стационар, только очень «домашний». Одновременно здесь могут находиться всего 6 детей. Услугами этого стационара пользуются родители, имеющие детей с тяжелой инвалидностью: если родителям нужна передышка, они могут на месяц оставить ребенка в респисном центре под присмотром медиков и педагогов. Услуга предоставляется один раз в год, и воспользоваться ею может любой родитель. Пока ребенок лежит в стационаре, родители могут поехать в отпуск, на море или просто сделать какие-то важные дела. Для родителей, прикованных к больному ребенку каждую минуту, это важная поддержка. Этот совместный проект православной службы помощи «Милосердие» и Марфо-Мариинской обители открылся только в июле, и Дима — один из первых пациентов.

За два московских месяца Димы был в зоопарке, цирке и на выставке роботов. Дима называет свои перемещения по Москве «путешествиями».

30 августа его должны отвезти обратно, в детский дом-интернат в Переславль-Залесский. На этом его путешествия закончатся. Это очень хороший интернат, и там живет мальчик Максим, который приходит к Диме по вечерам играть в электронные игры. Еще к Диме там приходит учитель и учит его читать. Но в этом интернате нет опыта ухода за такими детьми, как Дима. И у него там очень мало шансов.

Я спрашиваю, нельзя ли оставить Диму в этом центре, где ему так хорошо.

Главврач респисного центра отвечает, что ребенок не должен жить в стационаре. Он должен жить рядом с другими детьми, чтобы развиваться. Перевести в какой-то московский интернат Диму можно, если в Москве ему найдут квартиру. Таков закон — ребенок должен жить там, где родился и где ему при совершеннолетии положено жилье. Этот странный закон, привязывающий детей к квартирам, не позволяет тяжело больному ребенку, который до совершеннолетия не доживет, получить более качественный уход.

Но больше, чем квартира или этот стационар, Диме нужна семья. Психологи считают, что это сделало бы его жизнь счастливой. Это может быть даже профессиональная, фостерная семья или деревня SOS. В Центре семейного устройства в Марфо-Мариинской обители уже начали поиск приемных родителей для Димы. Социальный педагог центра Виктория Дубко говорит, что найти такую семью непросто, ведь ей предстоит не только ухаживать за Димой, но и пережить расставание с ним, когда это станет неизбежным.

— Если бы нашлись люди, которые отдали бы Диме кусочек своей жизни, они получили бы от него взамен гораздо больше,— говорит Ксения Коваленок.— Это ребенок из другого мира, и, находясь с ним рядом, открываешь этот мир для себя.

Мы часто думаем о том, почему родители отказываются от своих больных детей, обрекая их на еще большие страдания. Мы понимаем: это происходит потому, что в России не развита система социального сопровождения семей с детьми, имеющими тяжелую инвалидность. «Такие семьи часто становятся маргиналами,— говорит Ксения Коваленок.— В роддоме маму отговаривают от ребенка, педиатр в поликлинике делает «большие глаза», глядя на диагноз, окружающие либо жалеют, либо сторонятся,— и она понимает, что на всем белом свете она совершенно одна со своей бедой».

Каждый человек в своей жизни хоть раз делает важный выбор. Иногда это выбор, от которого зависит судьба ребенка. Когда речь шла о Диме, этот выбор был сделан не в его пользу. Но в этом виновата не его мама, а общество, которое лишает шанса на достойную жизнь мать-одиночку с двумя больными детьми. Мне кажется, сегодня общество может загладить свою вину перед Димой. Пока он живой.

Я сижу рядом с Димой. Мои друзья купили ему планшет с электронным пианино, и Дима тонкими, плохо слушающимися его пальцами нажимает на клавиши. Хрупкие, как пальцы Димы, звуки разлетаются по палате.

— Можете сочинить музыку? — спрашивает Дима.

Я достаю плеер и включаю «Лунную сонату» Бетховена. Рассказываю о том, как Бетховен постепенно терял слух и к концу жизни стал глухим. Но написал самую красивую музыку в мире. Дима внимательно слушает.

— Я тоже могу сочинить музыку?

— У тебя хорошо получается.

И Дима впервые за два дня нашего знакомства улыбается еле заметной улыбкой.


Источник: kommersant.ru

Игра в больнице

09.09.2014

Детские наборы врача у нас дома все время теряются. То найдешь за комодом игрушечный фонендоскоп, то под ковром — надтреснутый шпатель, а то выглянет из диванных подушек пластмассовый градусник с вечной температурой 37,5. Все куда-то девается.

Мой четырехлетний сын любит играть в больницу, но почему-то не любит все эти больничные игрушки — они ему не нужны, чтобы представить себя врачом. Он предпочитает поговорить.

“Доктор, — жалуется ему бабушка, — у меня бессонница. Что посоветуете?”. “О, да это вам к психологу!” — со знанием дела отвечает “врач высшей категории”. А потом, когда приходит “другой”, уже по профилю, больной (снова в обличье бабушки), начинает с ним разговоры: где болит, что принимать и как жизнь вообще.

Может быть, в этот момент он думает, что поговорить — это и есть главное в больнице. И даже не представляет, насколько он прав.

Два года назад мы с сыном пережили несколько страшных дней. Сначала у него на ногах появилось что-то вроде комариных укусов. Потом красные пятна начали расти, сливаться друг с другом, твердеть и вздуваться. До голеней было невозможно дотронуться — он кричал, а под кожей переливалось что-то невидимое, странное, страшное.

На консультации в онкоцентре имени Димы Рогачева мне сказали, что нужна биопсия и на всякий случай надо быть готовой к худшему.

Мы провели в больнице два дня. В ночь перед биопсией пятна вдруг исчезли. Врач удивился, развел руками и все отменил. Мы поехали домой.

Почему-то из тех двух дней мне больше всего запомнились наши игры. Я сидела в коридоре с планшетом и смотрела, как куча детей оккупирует стоящую в углу каталку. Девочки играли на ней в дочки-матери, пацаны — в автобус. Кирилл представил, что один из рычагов — это соковыжималка, и предлагал всем апельсиновый фреш.

Казалось, что им никто и не нужен, и так играть хорошо. Взрослые не давали бегать, делали замечания, а в конце концов и вовсе прогнали всех от каталки (звуковое сопровождение зашкаливало).

Но я почему-то уверена: если бы они лежали здесь без родителей — никаких автобусов и соковыжималок бы не было. Игру (точнее, само ее желание) поглотило бы взрослое одиночество маленького пациента.

Таких пациентов на самом деле много. Если ребенок попадает в больницу из детского дома, он оказывается там один. Персонал старается, но, во-первых, не успевает, а во-вторых, персонал — не мама.

Понятно, что даже само сочетание “заменить маму” нелепо. Но все же можно стать для ребенка тем, кто сделает его больничную жизнь чуть более похожей на обычный, как у всех, кусочек детства. Спасти от одиночества.

В Калининграде для этого придумали благотворительную программу “Больничные дети-сироты”. Известно, что тем сиротам, которые проводят много времени в больнице одни, потом приходится нелегко. Не хватает общения, контакта, ласки — и ребенок начинает отставать в развитии. А воспитатель или няня приходит в больницу и дарит ребенку общение, контакт, ласку. Помогли уже 313 детям.

Чтобы одиночества в больничных палатах стало меньше, нужно собирать по 100 тысяч рублей каждый месяц — эта сумма позволит оплатить нянь для 20-30 детей ежедневно.

Я читаю об этом и думаю: когда будем опять играть во врача, я, пожалуй, предложу своему сыну другие правила. Расскажу о маленьких пациентах, которые не могут взять с собой маму, — и к его нелепой плюшевой вороне придет в больницу няня, спасающая от пустоты. А потом расскажу, что большая пожарная машина, которую он так давно просит, стоит как раз столько, сколько хватило бы на оплату двух дней неодиночества. Думаю, он меня поймет.

“Дышите-не дышите”, “что у вас болит?”, “на что жалуетесь?” Когда будете в сотый раз произносить эти фразы, играя с ребенком, просто подумайте об этих “правилах игры”. Пусть они изменятся хотя бы для одного обитателя больничной палаты.


Источник: www.snob.ru

С широко закрытыми глазами: почему очевидцы не стремятся помогать жертве

08.09.2014

Бетесда, пригород Вашингтона, — тихое безопасное местечко, куда обычно переселяются хорошо образованные и высокооплачиваемые специалисты, когда приходит время заняться семьей. Один из районов города недавно оказался вторым в списке самых зажиточных мест Америки. И все же 11 марта 2011 года молодая женщина была жестоко убита продавцом в местном магазине (где брюки для занятий йогой в розницу стоят 100 долларов). Двое сотрудников магазина Apple, который находился за стенкой, услышали, что происходит, начали спорить о том, что делать, но в итоге решили не звонить в полицию.

Если бы такое случилось в бедном, перенаселенном, преступном Рио-де-Жанейро, концовка, возможно, была бы другой: проведя серию экспериментов, исследователи обнаружили, что случайные свидетели здесь гораздо услужливее и скорее готовы помочь — например, слепому или просто случайному прохожему, который обронил какой-то предмет. Этот парадокс отражает суть термина «апатия свидетеля», введенного в 1960-х годах американскими психологами Джоном Дарли и Биббом Латаном, чтобы описать странную и часто ужасающую неготовность очевидцев вмешаться и предотвратить преступление.

Впервые это явление привлекло к себе широкое внимание в 1964 году, когда бар-менеджер Китти Дженовезе была изнасилована и убита недалеко от своего дома в Квинсе. Все СМИ освещали это событие и делали акцент на бездействии соседей. В «Нью-Йорк таймс» статья начиналась с пугающей фразы: «В течение более получаса 38 почтенных, законопослушных граждан Квинса наблюдали, как убийца в три подхода убивал свою жертву, нанося ей ножевые ранения». Этот случай создал прецедент: теперь мы можем уверенно говорить о том, что времена, когда сосед помогал соседу, безвозвратно ушли в прошлое. Правда это или нет, но случай Дженовезе стал культурным мемом для описания бессердечия и жестокости, которые стали приметами нашего времени.

Впечатленные этим событием, Дарли и Латан в конце 1960-х годов запустили серию экспериментов, самый знаменитый из которых происходил в комнате, наполняющейся дымом. В ней находился или один испытуемый, или испытуемый с двумя подставными участниками, которые никак не реагировали на дым. Большинство людей (75%), которые были в комнате одни, сообщили о задымлении, а во втором случае это сделали только 10%.

Дарли и Латан отметили два значимых фактора. Один — «диффузия ответственности», когда каждый считает, что вмешаться должен кто-то другой. Другой — «сила социальных норм», влияющая на то, что люди согласуют свое поведение с реакцией других людей.

Случай Дженовезе спровоцировал волну обвинений в сторону больших городов. Но эта теория быстро дала трещину. Роберт Левайн, социальный психолог из Университета штата Калифорния во Фресно, исследовал «сочувственное поведение» по всему миру. В каждом городе Левайн и его команда провели несколько экспериментов: они создавали ситуации, в которых прохожие могли как-то себя проявить. В одном из экспериментов, например, исследователи имитировали резкую боль в ноге и падали среди скопления народа в большом магазине. В другом, переходя через дорогу, притворялись слепыми. Либо исследователи «случайно» роняли деньги или конверт и проверяли, попытаются ли прохожие вернуть потерянные предметы.

В результате выяснилось, что некоторые небольшие города, такие как Патерсон в Нью-Джерси или Шривпорт в Луизиане, оказались на довольно низких позициях в списке, индексирующем сочувствующее поведение. А больше всего сочувствия — из 23 исследованных городов — проявили в Рио-де-Жанейро, городе с населением в 6,5 миллиона человек. «Какая-то загадочная часть культуры влияет на то, формируется ли у вас готовность помочь другому. Этому, например, не научат в Нью-Йорке, где никто не помогает друг другу — и отсутствие сочувствия не означает, что вы плохой человек».

Один из критериев того, что Левайн называл «загадочной частью культуры», — насколько в каждой стране или городе общественные ценности превосходят личные. Наиболее индивидуалистические культуры, американская и европейская, ставят личные достижения и самосознание выше коллективных. Коллективистские общества, например китайское, наоборот, дорожат семейными и групповыми ценностями. Но все сложнее, чем кажется. В 2012 году в журнале «Социальное развитие» было опубликовано исследование, где сравнивалось поведение в индивидуалистической Италии и коллективистском Сингапуре. Оказалось, что в Италии, где уровень насилия был выше, люди чаще готовы вступиться за жертву.

Как не стать черствым человеком, способным равнодушно пройти мимо насилия? Ученые уже долгие годы бьются над этим вопросом. А Центр по контролю и профилактике заболеваний США даже организует тренинги, где основное внимание уделяется тем самым пяти барьерам, которые называли Дарли и Латан, — свидетель должен: 1) заметить ситуацию; 2) осознать, что она требует вмешательства; 3) почувствовать собственную ответственность за происходящее; 4) выбрать метод вмешательства и 5) вмешаться.


Источник: theoryandpractice.ru