Записи с меткой «рак»



Как провериться на рак?

15.04.2016

Фонд профилактики рака совместно с НИИ онкологии имени Н. Н. Петрова запускает систему оценки риска рака SCREEN. Чтобы узнать об индивидуальном риске заболеть, достаточно пройти онлайн-тест и получить рекомендации по его результатам. Также сразу после тестирования в случае необходимости можно будет записаться на обследование. Исполнительный директор Фонда профилактики рака онколог Илья Фоминцев подробно рассказал The Village, почему тест может помочь достаточно точно оценить риски, какие обследования для раннего выявления рака необходимы, а какие бесполезны, и как результаты тестов станут основой для новых научных исследований.

Илья Фоминцев

исполнительный директор Фонда профилактики рака 

 Пройти тест.

«На нашем сайте любой желающий может пройти тест, который определит факторы риска конкретно для этого человека. При бессимптомном заболевании нужно иметь чёткие показания к обследованию. Когда что-то болит — это симптом, нащупал опухоль — тоже. А когда нет симптомов, какие показания? В этом случае надо определить факторы риска. Именно их мы и измеряем при помощи теста.

Есть огромное количество исследований, которые говорят, что относительный риск заболеть раком повышается в зависимости от тех или иных факторов, и факторы эти можно установить: около 90 % из них определяются в разговоре с человеком. Я могу спросить, сколько вам лет и какой у вас пол, — это уже факторы риска. Если вам 70 лет, вы мужчина и последние 40 лет курите по две пачки сигарет в день, я могу предположить, что у вас высокий риск рака лёгких. Также огромную роль играет наследственность. Допустим, я спрошу: «Есть ли у вас родственники первой линии, которые болели раком?» Первая линия — это мама, папа, сестра, брат, сын и дочь. Подавляющее большинство людей знают, кто из родственников чем и когда болел.

Большая проблема в том, что и у пациентов, и у врачей ложные представления о том, как надо обследоваться и надо ли обследоваться вообще. Мы проводили предварительные социологические опросы, и результаты это подтвердили. Например, был опрос среди женщин, в нём приняли участие более 3 600 респондентов, из них 92 % — образованные люди: 84 % уже имеют высшее образование, а 8 % пока только получают его. Когда мы спросили „Знаете ли вы, что нужно делать, чтобы обследоваться для раннего выявления рака именно в вашем случае?“, 60 % ответили, что знают, но не уверены, 26 % сказали, что не имеют представления об этом, а 14 % уверены, что знают.

Потом выяснилось, что и эти 14 % опрошенных зря уверены: на тестовые вопросы правильно не ответил почти никто. Например, мы спросили: „Какие из представленных методов вы считаете целесообразными для общего обследования на рак?“ Правильный ответ такой: общее обследование рака вообще делать не нужно, и так сказали только 7 % опрошенных. Зато анализ крови на онкомаркеры как метод обследования выбрали более 70 % респондентов, а это грубейшая ошибка. Эти 70 % не увидят в наших рекомендациях анализ крови на онкомаркеры. Люди не знают, что онкомаркеры — чистая разводка частных клиник. Этот анализ не даёт ответа ни на один вопрос, и я вас уверяю, что частные лаборатории великолепно об этом осведомлены, но они продолжают поддерживать миф об эффективности анализа, в том числе среди врачей. Мы провели исследование и в медицинском сообществе: 46 % опрошенных врачей убеждены, что онкомаркеры нужны для раннего выявления рака, хотя это совершенно не так. Если доктор отправляет вас сдать анализ на онкомаркер для раннего выявления рака, скорее всего, он безграмотен в чём-то ещё, кроме этого. Это маркер безграмотности самого доктора. Не существует единого анализа для всех видов рака. Если бы он был, можно было бы поставить рамку-ракоискатель в аэропорту и проводить там скрининг. Но диагностика — процесс очень непростой.

Ещё один распространённый миф — о необходимости для диагностики рака УЗИ всех органов. На деле это обследование не выявляет онкологию на ранних этапах развития заболевания, зато нередко по результатам УЗИ подозрением на рак называют совершенно безобидные штуки. Это приводит к ненужным биопсиям, операциям, нервотрёпке и не приносит никакой пользы. УЗИ как метод скрининга на рак может применяться только в очень узких группах риска рака яичников, но люди этого не знают».

 Получить рекомендации. «По результатам теста люди получат рекомендации. В большинстве случаев это будет рекомендация ничего не делать, потому что, как я полагаю, 70 % потенциальных пользователей — достаточно молодые люди, у которых риск рака ниже, чем риск осложнения от диагностического вмешательства. Кто-то, у кого обнаружатся серьёзные факторы риска и плохая наследственность, получит рекомендации по профилактике конкретных видов рака.

Наша система скрининга работает по алгоритмам, которые мы разработали вместе с сотрудниками НИИ онкологии имени Н. Н. Петрова. Мы изучили много исследований на эту тему, проанализировали гайдлайны наиболее авторитетных онкологических обществ, в том числе Международного агентства по изучению рака, а также использовали рекомендации Всемирной организации здравоохранения — все эти материалы адаптированы для российских реалий. Что такое относительный риск заболеть раком? Если очень упрощённо — чтобы рассчитать его, отобрали людей с определённым фактором риска и без него и сравнили в перспективе их заболеваемость раком и смертность от него. При этом в каждую группу вошли несколько тысяч человек. Разница между двумя группами по каждому фактору — это и есть коэффициент относительного риска.

Не существует единого анализа для всех видов рака. Если бы он был, можно было бы поставить рамку-ракоискатель в аэропорту и проводить там скрининг

Например, если у человека папа или мама болели колоректальным раком до 60 лет, это значит, что ему надо начинать скрининг раньше, чем всем остальным, и проводить его другими методами. Или, например, есть исследования о влиянии лучевой терапии в анамнезе на риск развития рака молочной железы, и это влияние огромно. Если женщина в детстве получала такую терапию выше диафрагмы в возрасте до 30 лет (например, у неё в детстве была опухоль, а это нередкая ситуация), то у неё очень высокий риск развития рака молочной железы, и наблюдаться ей нужно не с 50 лет, как всем, а с 30 лет и с использованием совершенно других методов.

Есть и обратные примеры, которые важны для оценки рисков: исследования показывают, что каждый полный год кормления грудью снижает риск рака молочной железы примерно на 7 %, а каждые роды снижают этот риск примерно на 9 %».

 Записаться на приём. «Человек, который получил рекомендацию пройти обследование, сможет записаться к врачу в два клика. Мы не можем повлиять на то, запишется он или нет, но мы постараемся убедить его сделать это. Мы подключили к нашей программе несколько сетей клиник и сейчас тестируем их. В Москве и Петербурге у человека с высокими рисками сразу будет возможность записаться на приём и пройти необходимое обследование. Ещё в 35 городах пока можно будет выполнить лишь часть возможных рекомендаций: сделать низкодозную КТ лёгких, МРТ молочной железы и маммографию. Процесс подключения клиник по всей России будет достаточно долгим, но в течение года-двух мы рассчитываем охватить все города-миллионники.

Почему вообще мы подключаем клиники? Во-первых, потому, что человеку, который прошёл наш тест, нужно мгновенно предоставить возможность записаться к специалисту, а то он забудет пройти обследование или отложит его. Во-вторых, подключая клиники, мы контролируем качество обследований. Потому что если контроля качества нет, все наши усилия коту под хвост.

Могу привести пример: мы проводили акцию по раннему выявлению рака молочной железы в одном из российских регионов. Доктор из Петербурга, который сидел на приёме, руками нащупал здоровенную опухоль груди и отправил женщину на маммографию. Как вы понимаете, это не был бессимптомный рак, ведь уже проявился симптом — опухоль. Но местный врач-рентгенолог сказал пациентке: «У вас всё прекрасно, попейте какие-нибудь травки». Тогда петербургский доктор пришёл к этому специалисту и попросил его показать все онкологические исследования, которые он делал. И выяснилось, что из 20 случаев пальпируемого рака рентгенолог пропустил 17. Причём этот же рентгенолог занимался и диспансеризацией.

Настоящий контроль качества — это достаточно сложно: он включает в себя математику, статистику, интеграцию с медицинскими информационными системами, IT-разработку, привлечение большого количества экспертов, обучение и семинары, разработку стандартов и их контроль. Этой работой будут заниматься НИИ онкологии имени Н. Н. Петрова и Ассоциация онкологов Северо-Запада, а Фонд профилактики рака будет искать средства для неё — всё очень недёшево. Если клиники начнут отходить от нашего стандарта, то рискуют отключиться от системы скрининга и перестать получать от нас пациентов для обследования.

Нас часто спрашивают: «А где мне обследоваться?» А я не знаю где. Нигде нет контроля качества. Даже я, зная всех и вся, при необходимости не смогу отвести в «правильное» учреждение своего отца. Я, конечно, отведу его к хорошему специалисту, но даже этот специалист с высочайшей долей вероятности не будет знать, что делать с тем или иным результатом скрининговых обследований, а это одна из самых главных проблем. У каждого обследования есть предполагаемый исход, и в большинстве случаев результат находится в пределах нормы. Но есть и нетипичные случаи, и как грамотно поступить с ними, часто никто не знает.

Есть Всемирная организация здравоохранения, которая разработала алгоритмы для работы по каждому исходу обследований. К сожалению, с ними мало кто знаком, а это один из элементов контроля качества.

Нас часто спрашивают: «А где мне обследоваться?» А я не знаю где. Нигде нет контроля качества. Даже я, зная всех и вся, при необходимости не смогу отвести в «правильное» учреждение своего отца

Само тестирование — полностью бесплатное, но к работе мы пока подключаем только частные клиники. Во-первых, большинство необходимых обследований невозможно сделать бесплатно и по ОМС. Исключение составляют лишь маммография и цитология шейки матки, но даже маммографию больной без симптомов может выполнить только в рамках диспансеризации — раз в три года, а надо чаще. Во-вторых, государственные поликлиники не могут оплатить весь необходимый объём работы: время экспертов, которые будут приезжать и проводить семинары, IT-разработку, анализ данных. Всё это стоит больших денег, и нам их неоткуда больше взять. Но человек может использовать наши рекомендации и найти бесплатный способ обследоваться.

Однако даже платный скрининг — без лишних обследований — будет очень дешёвым. Бесконечные чекапы с заоблачной стоимостью, которые предлагают частные клиники, не нужны, они вероятнее даже принесут вред, чем пользу. То, что действительно имеет показания и не имеет противопоказаний, стоит недорого.

Если, например, взять небольшую группу сотрудников завода и попросить их пройти наш тест, то, скорее всего, большинству по результатам опроса обследования вообще не понадобятся. Те, кому нужно будет пройти что-то ещё, смогут уложиться в 2–3 тысячи рублей в год. Редкая птица вылетит за 10–15 тысяч рублей в год — такая сумма может понадобиться одному проценту протестированных с особыми факторами риска. Например, женщине в возрасте от 25 до 65 лет может раз в три года потребоваться цитология или раз в пять лет — тест на вирус папилломы человека. Эти анализы стоят около 800–1 000 рублей. Если человек курит, мы можем порекомендовать ему пройти курс отказа от курения, который стоит 5–8 тысяч рублей. Или пациент может попробовать бросить сам.

Кроме того, в будущем мы хотим запустить систему пожертвований вроде «подвешенного кофе». У людей, которые будут проходить тест, мы начнём спрашивать, могут ли они заплатить за свой скрининг. У тех, кто может, будем интересоваться, могут ли они заплатить и за кого-то другого. Тем, кто ответит положительно, мы предложим заплатить за неимущего, тогда у последнего появится возможность пройти тест бесплатно.

Государство в нашем проекте финансово никак не участвует, но мы получаем административную поддержку от государственных клиник и от некоторых региональных органов здравоохранения. Разработку мы осилили с помощью проекта «Такие дела», а дальше продолжим сбор средств через саму систему. Я имею в виду и возможность оплатить скрининг для того, у кого на это нет средств, и деньги частных клиник, которые оплачивают расходы по контролю качества. Изначально мы планировали, что веб-версия проекта обойдётся в 200–300 тысяч рублей, но нам пришлось несколько раз переделать техническое задание, и в итоге мы потратили больше 500 тысяч рублей».

Что даёт исследование

«Это первая подобная система индивидуальной профилактики рака не только в России, но и в мире. Главное, что она даёт, — возможность пройти обследование тем, кому это необходимо. Аудитория теста зависит от методов, которыми мы будем его продвигать. Пока, по нашим данным, больше половины пользователей — старше 30 лет, а рассчитываем мы на средний возраст в районе сорока. Мы будем стараться продвигать наше исследование среди родственников больных раком, потому что они находятся в группе риска. Их места скопления вполне ясны: онкодиспансеры и кабинеты районных онкологов.

Сами результаты теста дадут нам информацию для новых научных исследований. Мы получим распределение факторов риска по возрастам и по регионам. Это очень интересные сведения, из которых могут родиться новые гипотезы. Мы хотим создать математическую модель, которая позволит рассчитать абсолютный риск заболеть раком, учитывая все, даже мелкие, факторы риска. Для этого с полученными данными будут работать прикладные математики и дата-аналитики. Это позволит нам уточнить группы риска и настроить критерии показаний к скринингу более точно.

Например, для раннего выявления рака молочной железы ВОЗ рекомендует делать маммографию раз в год только после 50 лет, при этом есть люди, которые болеют раком молочной железы до 50 лет. Кто они? Их относительно немного, от силы — 1,5 тысячи в год на всю популяцию женщин до 50 лет в России, но всё-таки они заболевают. Выясняется, что примерно половина из них имела факторы риска, говорившие о том, что скрининг нужно было начинать раньше 50 лет: это наследственность, лучевая терапия, что-то ещё. Остаётся ещё около 700–800 человек в год, которые не имели ни одного известного фактора риска и всё-таки заболели раком молочной железы до 50 лет. Здесь невероятно маленький риск, но это произошло. Мы не можем ради этих людей рекомендовать десяткам миллионов женщин проходить ненужную им процедуру. Вопрос: как выявить эти 750 человек? Возможно, с помощью результатов нашего исследования мы сможем ответить на этот вопрос».

Дарья Полыгаева


Источник: www.the-village.ru

Cоциальная реклама против соляриев

12.02.2015

Для кампании под названием Free Killer Tan (игра слов: killer можно растолковать и как «сногсшибательный», и как «убийца») агентство вышло на улицы Нью-Йорка, предлагая прохожим бесплатно загореть в «солярии» под названием Vitamin Sun. Посетители сначала попадали в холл, действительно напоминавший холл обычного солярия, где им выдавали крем и полотенце.

Пройдя в следующую комнату, они оказывались в зале похоронной конторы, с играющим органом, плачущими гостями и памятной табличкой со своим именем. На возвышении вместо гроба находился сам солярий. После этого к посетителям выходил врач-дерматолог, объяснявший смысл акции. А после желающим предлагали купоны для бесплатного похода в салон красоты на процедуру автозагара.

Каждый год от самой опасной формы рака кожи — меланомы — в США умирают около 10 тысяч человек. При этом каждое посещение солярия увеличивает риск развития заболевания на 20 %.


Источник: www.lookatme.ru

Общество по борьбе с раком в Канаде предложило вылечить фобии в обмен на пожертвования

16.08.2014

Канадское общество по борьбе с раком совместно с агентством Lowe Roche запустили кампанию, в которой помогают людям не только сражаться с болезнью, но и преодолевать любые страхи.

Если вы боитесь высоты или, скажем, акул, настало время покончить с этим. Людям предлагается записать видео, в котором они расскажут, за какую сумму денег они готовы преодолеть свои самые сильные страхи. Когда нужная сумма будет собрана, человек должен записать второе видео, в котором докажет, что не струсил. Все собранные средства пойдут на исследование рака и на улучшение условий содержания и поддержку больных и их семей.

Как сообщает Adweek, первыми в проекте приняли участие звезды. Актер сериала «Сплетница» Кевин Зегерс за десять тысяч долларов сойдется в схватке с настоящим борцом сумо, а Джонатан Кельтц, который боится пауков, за пять тысяч долларов позволит полностью покрыть свое тело тарантулами. Эстафету приняли и простые люди, которые уже записали видео о своих страхах. Одна женщина, к примеру, за 100 долларов обещает обнять клоуна, а вегетарианка, которая 23 года не ела мясо, за три тысяч долларов съест стейк.

iwill1

iwill2

iwill3


Источник: adindex.ru

Havas сравнило курение с детоубийством

21.11.2013

Онкологическое общество Финляндии провело параллель между курением и детоубийством. Здравомыслящая женщина не станет вредить своему будущему ребенку, если только она сознательно не хочет покалечить его. Однако курение во время беременности столь же опасно, как острые ножи над колыбелью или вилка в сети электропитания. Эти и другие ужасы продемонстрировало агентство Havas Worldwide Helsinki в социальной рекламе «Дитя любви».

В рамках кампании «Пепельные дети» также создан сайт Ashbabies.fi, на котором можно поддержать женщин в борьбе с вредной привычкой. Цель кампании – изменить отношение к курению во время беременности и помочь справиться с никотиновой зависимостью.

Согласно последним исследованиям, Финляндия является наиболее благоприятной страной для материнства. Тем не менее 15% будущих матерей курят, особенно тревожная ситуация в подростковой среде – там процент курящих достигает 50%. Ежегодно в Финляндии рождается 10 тысяч «пепельных детей». Из-за пристрастия матери они чаще имеют врожденные заболевания, отставание в развитии, проблемы с поведением.

Онкологическое общество Финляндии объединяет ученых, экспертов по лечению рака и пациентов.


Источник: www.sostav.ru

Ученые: потребление алкоголя в юном возрасте повышает риск рака груди

02.09.2013

Активное потребление алкогольных напитков девушками и женщинами в период между первой менструацией и первой беременностью значительно увеличивает риск доброкачественных заболеваний молочных желез, а также рака груди, установили ученые из США, труд которых опубликован в Journal of the National Cancer Institute.

Авторы считают, что объяснить это можно тем, что именно в этот период идет интенсивное развитие ткани молочных желез, и они становятся особенно чувствительными к различным канцерогенам.

Время полного выведения алкоголя из организма

Исследователи из Медицинской школы имени Святого Луиса при Вашингтонском университете (Washington University School of Medicine in St. Louis) проанализировали истории почти 117 тысяч медсестер в возрасте от 25 до 44 лет. Данные включали информацию об образе жизни, беременностях, болезнях. В окончательную выборку вошли истории 91 тысячи женщин с состоявшейся беременностью, закончившейся своевременными родами. Их опрашивали на предмет количества выпиваемого пива, вина или ликера в различные периоды жизни: 15-17 лет, 18-22 года, 23-30 лет, и 31 —41 год. Среди участниц в 1989-2009 годах было диагностировано 1,6 тысячи случаев рака груди и 970 случаев доброкачественных заболеваний молочной железы.

«Чем больше алкоголя пила женщина в период между первой менструацией и первой беременностью, тем выше был риск развития рака груди. Наши выводы поддерживают гипотезу, что потребление алкоголя, особенно, когда ткани молочной железы находятся в стадии интенсивного роста, может играть важную роль в появлении рака груди», — говорят авторы.

По их мнению, эти данные можно применять в профилактических программах против рака груди.

«Согласно методике оценки рисков для здоровья населения, 4% случаев рака груди или 11% доброкачественных опухолей молочной железы связаны с употреблением алкоголя до первой беременности. По оценкам, более 232,3 тысячи случаев рака груди будет диагностировано в США в 2013 году. Порядка 11,6 тысячи историй болезни могли бы не начаться, если бы женщина не пила алкоголь до беременности», — отмечают ученые в своей статье.

Как не пропустить онкозаболевание

Молодым девушкам, у которых в семье кто-то по женской линии болел раком молочной железы, нужно тщательнее следить за своим здоровьем и регулярно наблюдаться у врача-маммолога, считает заместитель директора по научной работе Московского научно-исследовательского онкологического института имени Герцена Валерий Старинский.

«Нужно с 20-летнего возраста и до сорока лет раз в два года делать УЗИ молочных желез, после 40 лет — рентгеновскую маммографию», — пояснил врач. Кроме того, женщинам желательно до 33 лет родить.

«Одна из причин рака — стрессы, депрессии»

«Стрессам и депрессии подвержен любой: житель города и деревни, бедный, едва сводящий концы с концами, и богатый, трясущийся над деньгами. Для организма это просто так не проходит. У кого-то развивается гипертония, у кого-то язва двенадцатиперстной кишки или желудка, рефлюкс, рак, еще куча всяких болезней. Если в течение десятков лет депрессия по голове стучит кувалдой, то ничего хорошего не будет». Директор клиники и заведующий кафедрой факультетской хирургии Первого Московского государственного медицинского университета имени Сеченова, академик Российской академии медицинских наук, профессор Александр Черноусов рассказал корреспонденту РИА Новости о проблемах диагностики, лечения и профилактики онкологических заболеваний.


Источник: ria.ru

Без булдырабыз

26.08.2013

Мальчик Рома хочет нарисовать машину. Мама протягивает ему альбомный лист и коробку с фломастерами. Рома наугад достаёт синий, начинает рисовать капот. Затем появляются крыша, багажник, колеса и фары.

– Ром, к тебе можно? – сквозь герметичное стекло ничего не слышно, виден только красный резиновый нос, надетый поверх противовирусной маски. Двухметровый юноша с розовой пустышкой на шее заходит в палату. Мальчик перестаёт рисовать, смотрит с интересом и удивлением.

– Это что за машина? Бугатти? Тойота? Фольксваген? Покатаешь меня? – Рому редко спрашивают о чем-то, кроме самочувствия и результатов анализов. Любопытный персонаж появился в палате – это точно не врач, врачи не просят разрешения войти и не носят жёлтые брюки. Но это и не совсем клоун, он мало похож на тех, которые выступают в цирке.

Обязательный жёлтый

Часы на правой руке – пластмассовые, почти детские, сразу выдают левшу. Часики и носки в горошек. Впечатление от облика одно – умиление, потому что в Косте баскетбольные два метра роста и возраст неюношеский – тридцать один год. Видно, что он одевается так, чтобы нравиться детям. Майку с надписью «Без булдырабыз» подарили ребята из Казани, которые когда-то обучались у Кости и теперь также работают в клинических больницах.

– Это наши партнёры по радости, – говорит Костя и переводит надпись с татарского. «Без булдырабыз» означает «мы всё можем».

Непригодившийся диплом юриста, мама-режиссёр и папа – детский писатель – это тоже всё о нём.

– Почему дети слушаются вас? Кажется, даже больше, чем мам и врачей.

– Клоун для ребёнка – не переодетая мама или врач, клоун – это человек с носом, человек не из мира больницы, некий авторитет для ребёнка, поэтому с ним проще создать атмосферу реабилитации, настроить малыша на лечение и выздоровление. Это важно, ведь дети тут подолгу лежат – кто полгода, а кто и все два, – объяснят Костя, завязывая шнурки на безразмерных ботинках. Готовится к трёхчасовому нон-стопу.

– И никто не выздоравливает.

– Нет, это главный миф в онкологии. Из-за этого стереотипа многие люди не видят смысла в нашей работе. Рассуждают так: зачем насильно веселить детей, которые скоро умрут? Удивляются, как можно насмешить того, кому сейчас не до смеха. Представление о том, что онкологическое заболевание – это сразу смерть, называется ракофобией. В нашем обществе оно давно существует. На самом деле здесь детей лечат, и они выздоравливают, потому что детский организм растёт, и ему проще справится с заболеванием. Это не хоспис, откуда провожают в последний путь. Шанс выздороветь высок – восемьдесят процентов.

– И больничная клоунада действительно увеличивает эти шансы?

– Да, исследования в Америке это подтвердили, – интонация Кости удивляет быстротой, а суждения – убедительностью. – Дети, у которых был клоун, принимали меньшее количество лекарств и быстрее уходили на амбуланс из стационара, чем те, кто с клоуном не контактировал. Когда ребёнок смеется и радуется, он забывает о своем недуге. Хотя бы на время.

В гримёрной тесновато, но уютно. Маленький жёлтый диванчик полностью завален вещами, как и вся комната. Пёстрые костюмы на стойке с вешалками. Ботинки с круглыми носами, загнутыми кверху. Наборы воздушных шаров. Мыльные пузыри и мягкие игрушки.

– Сейчас увидишь, как мы будем меняться ролями, – Варя, напарница Кости, уткнувшись в зеркало, осторожно приклеивает пушистые зелёные ресницы, похожие на перья попугая. – Помнишь белого и рыжего клоуна из полунинского шоу? Мы используем эти маски, играем на их противопоставлении. Можно быть то шефом, то слугой, то ведущим, то ведомым. То есть в нашем общении есть предзаданный конфликт. И время мы тоже заранее рассчитываем – не больше пятнадцати минут на ребёнка, ведь с каждым нужно пообщаться лично. Всё остальное – наша фантазия, наша импровизация. Никаких готовых представлений или шоу-программ у нас нет. Все дети разные, поэтому поведение не может быть шаблонным. Общение с ними побуждает нас быть находчивыми, постоянно что-то выдумывать на ходу.

Дети – самые требовательные зрители, они забирают всю энергию, иногда капризничают, если показываешь им одни и те же фокусы: «Я уже это видел, давай что-нибудь новое!» И они же – самые благодарные

– То есть ты никогда не знаешь, что ждёт тебя за дверью палаты?

– Никогда. Я знаю только, как зовут ребёнка и что у него болит.

Варя заплетает одну косу, вторую, обе туго перевязывает спущенными шариками, закручивает аккуратными баранками. Рисует розовые щёчки, красит губы грим-краской. Здесь очень важно не переборщить – ребёнка может напугать обильный макияж. Дальше – костюм. Он у Вари такой же жёлтый, как диван и Костины штаны. С красным круглым воротничком в форме трапеции – что-то среднее между платьем и халатом.

Спрашиваю у Вари, почему так много жёлтого цвета.

– Жёлтый – это только у Достоевского безысходность и сумасшествие, – Варя оглядывает себя в зеркале. – Деток он очень радует, поэтому я долго над цветом не думала, когда к швее шла. У нас во всех костюмах так: полосочки на гетрах, шляпка или перчатка – хотя бы немножко что-то жёлтенькое должно быть, – Варя тщательно обрабатывает дезинфицирующим спреем свой наряд. Он чистый, только после стирки, пахнет свежестью. Варя ругает маму, что та повесила костюм в шкаф с верхней одеждой. Так в больничной клоунаде работает принцип «не навреди»: дети легко подвержены инфекциям, поэтому перед тем, как обнять ребёнка или зайти к нему в палату, клоуны стерилизуют весь свой реквизит, открытые части тела, детали костюма. Это как помыть руки перед едой – простая и понятная необходимость, выполняемая интуитивно. Принцип «развесели» – это уже после.

На этой неделе Варя придёт в больницу ещё один раз: согласно штатному расписанию клиники, клоун может совершать не больше двух выходов. Всё остальное рабочее время клоуна Моти посвящено театру, но это вовсе не означает, что больничная клоунада – временная халтура.

– Дети – самые требовательные зрители, они забирают всю энергию, иногда капризничают, если показываешь им одни и те же фокусы: «Я уже это видел, давай что-нибудь новое!» И они же – самые благодарные. В театре я отдаю себя зрителю не меньше, но ни один зал не даст мне столько сильных эмоций, сколько даёт ребёнок. Даже на премьере спектакля. Если малыш был грустным, не хотел делать укол, пить лекарства и вдруг после нашего общения стал всё это с радостью выполнять – значит, я работаю не зря. Результат виден сразу.

Трансмиссия

– Мотя-жмотя, ты ничего не забыла? – Костя ехидно смотрит на Варю, и та сразу вспоминает про нос. Возвращается в гримёрку, пока напарник вызывает лифт.

– Ой, мама, здрасьте! – якутка в бледно-зелёной больничной шапочке тоже ждёт лифт. Костя целует ей руку, и женщина смущённо краснеет от неожиданности. Все мамы в больнице похожи на медсестёр, но клоуны безошибочно их отличают.

– Как будет по-якутски «любил», мама?

– Таптыбл.

– А любовь?

– Таптал.

– Мама! А вы знаете, кто я? Я – Александр Сергеевич. Стоял вчера весь день, мёрз на Пушкинской площади, ждал вас, а вы не пришли. Слушайте внимательно! Моё вам сердечное послание.

В интонации тут же появляется нарочитая высокопарность:

– Я вас таптыбл, таптал ещё, быть может, в душе моей угасла не совсем…

Зафиксировать момент, когда Костя ищет в своем песенно-стихотворном сундуке нужные слова, невозможно. Всё происходит сиюминутно, ведь чем больше спонтанности и непредсказуемости в игре, тем комичней эффект происходящего.

У входа в дневной стационар приходится снять носы и надеть их поверх противовирусных масок. Не забыть про кожный антисептик «Стериллиум». Зайти в ординаторскую к дежурному врачу, чтобы узнать, как чувствуют себя дети, у кого сегодня день рождения, кто новенький поступил и с каким диагнозом. Больничные клоуны называют этот разбор полётов «трансмиссией» – эдакая подготовка к трёхчасовой смехотерапии.

– Значит, тридцать человек в отделении. В четырнадцатую вы не заходите, там ребёнок в аплазии, прооперированный. Сильный болевой синдром, туда пока не надо, – важный не по возрасту врач смотрит деловито из-под очков-половинок. Листает увесистые папки, раскладывает их по столу пасьянсом. – В шестой вчера день рождения был, девочка Катя, десять лет. Туда зайдите. Никита Дранкин – лимфома и нарушение пищевого поведения. Вот его хорошо бы повеселить.

– Дранкин или Дринкин, доктор? – нарочно переспрашивает Варя. – С такой фамилией вы должны ему прописать коньяк, – заигрывая с врачом, пытается развеять его строгую сосредоточенность и серьёзность. Попутно записывает на листок его рекомендации. Специфические термины понятны, объяснять не приходится – больничный клоун хорошо знаком с санитарными нормами и основами медицинских знаний.

– Ты записывай, а то я главврачу скажу, что вы мне детей спаиваете, – ощетинивается доктор в ответ. – У него, кстати, тромбоцит низкий, у Дранкина. Так что за руки не хватать – синяки будут.

У Вари не получается быстро развеселить врача. «Костя, выручай!» – мысленно бросает она напарнику. Лицедей без прозвища, но со статусом «главный больничный клоун страны» тут же реагирует весёлым выпадом:

– А хотите фокус-покус-обормокус, доктор? – достаёт из кармана шёлковый платочек. Медсестра, только что собиравшаяся выйти, останавливается у порога, выглядывает в коридор и кого-то зовёт. В ординаторскую заходит ещё одна медсестра. У них одинаковые халаты, не белые, а разноцветные, с рисунками, как на детских пижамках. Все втроём – дежурный врач и медсёстры – молча смотрят, будто бы ждут чуда. Платок сжимается в кулаке иллюзиониста так, что остаётся виден только длинный зелёный хвостик. Костя проталкивает его постепенно, делая вид, что очень старается.

– Опа-на! А где же наш платочек, доктор? – разжимает пустую ладонь и изумляется. – А он у вас в ухе застрял, смотрите! – платок появляется с такой быстротой, что секундную манипуляцию невозможно разоблачить. Костя демонстрирует его всем: мол, смотрите, это тот самый платок. Фокус сделан безупречно. С десяток таких приёмов профессиональный доктор-клоун всегда держит наготове. Зрители не охают от удивления – значит, видят этот номер не впервые, но радостно переглядываются, смеются. Даже служебно серьёзное лицо молодого врача распускается в самую добродушную улыбку – значит, маленькое волшебство всё-таки произошло, и медицинское сообщество уже приняло этого чудаковатого парня, да и всю клоунскую бригаду в свою большую семью. В этом нет сомнений – больничные клоуны могут зайти туда, куда врачи не пускают посторонних. Даже в реанимацию.

– Врачи вас всегда так хорошо принимали? – спрашиваю ребят. Мы направляемся в отделение гематологии.

– Нет, не всегда. Одно время они думали, что мы какая-то секта, что берём с родителей деньги, хотя всё это – чистая благотворительность, – рассказывает Варя. – Врачи знают, что мы получаем стабильную зарплату, но это спонсорские деньги. Волонтёр бы не ходил в больницу регулярно. Любой труд, а особенно добровольный, нужно поощрять материально. Поэтому врачи относятся к нам как к профессионалам, с уважением.

– Первые два года я работал один, и они ко мне присматривались, – продолжает Костя. – На мне был такой жуткий оранжевый комбинезон, как у строителя, странно, но дети меня не боялись. Со временем врачи стали видеть, что я не нарушаю требования. Есть медкнижка, распорядку дня пациентов не мешаю, хожу регулярно. В общем, потихоньку привыкли. Теперь, когда прихожу, могут сказать: «Что-то давно вас, Костя, не было». Ждут, значит.

В коридоре – сказочный мир животных: картины с зайцами, слонами и птицами. Причудливый орнамент на полу. Гимнастические шары в игровой комнате, коробки с кубиками и подушки в кислотного цвета наволочках. Маленькие пациенты носятся в просторном холле, играют с каталками и капельницами, бегают наперегонки. Узнав клоунов, начинают улыбаться, ловят мыльные пузыри, удивляются тому, что они прилипают к пальцам и не лопаются – сами дети вряд ли бы догадались добавить в мыльный раствор клей «Момент». Детские ротики закрыты масками, поэтому глаза кажутся увеличенными в разы. Одни глазки, вторые – дети напряжённо всматриваются в давно изученное пространство, ищут, чем себя развлечь. Мотя с Костей стараются никого не пропустить. На стенах – рекомендации по диете, памятки. Отдельная комната для отдыха врачей, отдельная – для родителей. Кладовая мягкого инвентаря. Санузел матерей. Здесь всё так благоустроено, что кажется, будто это не больница вовсе, а детский сад или загородная школа. Понимание того, чем на самом деле является это место, приходит не сразу. Как и то, зачем вообще клоун нужен больному ребёнку. Ловлю момент, когда рядом нет детей, и спрашиваю об этом Костю.

Детство – оно на улице, оно во дворе, в детском садике, в школе. И клоун, когда приходит к ребёнку, становится для него напоминанием о том времени, которое было до больницы

– В детстве я очень часто болел, и когда попадал в больницу, мне там становилось лучше. Это я хорошо запомнил, поэтому сейчас обожаю врачей и весь медперсонал, с которым мы работаем. Мне до сих пор очень нравится лечиться, честное слово! Но всё-таки надо понимать, что детство не может быть заперто в стенах больницы, какие бы прекрасные люди здесь ни работали. Детство – оно на улице, оно во дворе, в детском садике, в школе. И клоун, когда приходит к ребёнку, становится для него напоминанием о том времени, которое было до больницы.

– То есть клоун – это такой элемент детства?

– Да, совершенно верно.

Мы в отделении гематологии. Мамы с детьми образовали очередь у процедурной комнаты.

– Анечка! Заходи! – командует медсестра-блондинка лысенькой девочке лет пяти. Та начинает плакать, держится за маму – боится делать клизму. Клоуны вовремя оказываются рядом.

– И мне, и мне клизму, доктор! – выкрикивает в открытую дверь Костя.

– А мне – две, а можно и три сразу! Плачу за всех! – вторит его игре Варя. Костя достает из сумки насос и, быстро надув шарик во всю длину, ловко скручивает из него фигурку, одинаково похожую на бабочку и цветок.

– Вот тебе клизмочка из красивого красного шарика! Беги, доктору покажи! – девочка принимает подарок и, обняв клоунов, послушно заходит в процедурный кабинет.

– И вы бегите, ребята, пока мы вас к себе не забрали, – смеется мама.

Пока Анечке делают клизму, она спокойно изучает фигурку, показывает маме, приговаривая: «Это клёун подалил».

Иногда мамы и медсестры просят клоунов показать им, как лечить, играя. Клоун всё объясняет на простом примере. Вот холодное «ухо» фонендоскопа. Погрейте его в руках и приложите к себе: «Не бойся, малыш, это не больно!» Придумайте ему другое значение – пусть устрашающий предмет превратится на время в какое-нибудь безобидное животное или птицу, ребёнка увлечёт эта выдумка, и процедура пройдет незаметно и безболезненно.

Ума палата номер шесть

У входа в палату – светодиодная вывеска «Не входить, идёт облучение ультрафиолетом».

– Давай к Чехову, – командует Варя, указывая на следующую палату. Палату номер шесть.

Невозможно предугадать, что будет там, внутри. Заходят тихо, будто спрашивают разрешения. Сначала нужно убедиться, что ребёнок не спит. Клоун должен быть уверен: его вторжение в хрупкое пространство не навредит маленькому пациенту.

– О, опять вы, заходите! – радуется по-домашнему одетая мама. – Никита последний раз смотрел, до сих пор рассказывает! Фокусы ваши с картами.

– Поняла, Жмотя? Никита в шоке от меня!

На койку Никиты Дранкина сквозь жалюзи падает тусклый свет, отчего лицо кажется бледнее обычного. Его день пройдёт удачно, если будут сняты два последних шва – наконец утихнет боль после пункции подвздошной кости и получится хоть немного почитать энциклопедию по истории России. На тумбочке рядом с кроватью – широкая ваза-розетка с таблетками, чудотворные иконки и тарелка с остывающей овсянкой.

– Ну, ты давай, показывай свои фокусы, а я пока доем Никитин завтрак. Смотри, сколько он мне каши оставил!

– Нет, это Никита мне оставил, он знает, что я кашу люблю, да, Никита?

Мальчик отвечает безумной парочке слабенькой улыбкой. Видно, что болезнь забрала у него немало сил. Клоуны продолжают разыгрывать между собой еду до тех пор, пока у Никиты не появится желание её съесть. И этот бесхитростный фокус срабатывает: ребёнок со здоровым аппетитом начинает уплетать свой завтрак.

Через неделю к Косте подходит мама Никиты:

– Ума не приложу, как вы это делаете, но спасибо вам! Он у меня теперь каждый день нормально ест.

Вдобавок мама рассказывает о соседке, у которой сын не спит вторую ночь. Просит приехать вечером, посидеть с ним, успокоить.

– Да что вы, мама! Он от моих фокусов ещё три ночи спать не будет! – отшучивается Костя. Отшучивается, потому что боится. Долгое время Костя общался с ребёнком в отделении трансплантации костного мозга. Приходил к нему даже вне рабочего времени. Когда малыша не стало, было тяжело вернуться к работе. Позже такие случаи повторялись.

– Я стараюсь не привыкать к детям. Открываюсь им, чувствую их боль, но с собой её не уношу. Если вдруг ребёнок «уйдёт», его будет тяжело отпустить. Поэтому в этих зыбких отношениях всегда должна оставаться дистанция, которая не позволит нам привыкнуть друг к другу.


Источник: rusrep.ru

Рак в банке или откровенно о том, как делают чипсы “Pringles”

02.08.2013

Для того чтобы понять что такое чипсы, стоит обратиться к производителям и узнать технологический процесс производства.

03-Pringles-Cinnamon-Sugar-Chips

Компания Pringles заявила, что технически ее продукт не является картофельными чипсами, поскольку в нем практически нет картофеля. Это заявление сделано для того, чтобы Pringles стали называться «снеками», а не «картофельными чипсами». В Великобритании снеки являются закуской, следовательно, они входят в список необходимого питания, а картофельные чипсы относятся к категории деликатесов и с них взымаются дополнительные налоги.

Так если они производятся не из картошки, то из чего тогда?

Процесс начинается со смешивания риса, пшеницы, кукурузы и картофельных хлопьев. Затем вся эта смесь прессуется в форму. Полученное тесто раскатывается в тонкий лист и нарезается на снеки. Далее приведена цитата с сайта io9:

«Чипсы движутся по конвейеру до тех пор, пока специальный пресс не придаст им искривленную форму, которая позволяет накладывать их друг на друга. Заготовки помещают в кипящее масло, жарят, сушат, опрыскивают порошковыми ароматизаторами и с помощью ленточного конвейера отправляют на упаковку. А из банок все это направляется прямиком в рот незадачливых потребителей».

Вероятно, что практически все пробовали чипсы. Однако далеко не каждый знает, что чипсы представляют собой продукт с очень токсичной обработкой.

В картофельных чипсах огромное количество химических канцерогенов

Самая опасная составляющая картофельных чипсов является продуктом обработки.

Потенциально нейротоксическое химическое и канцерогенное вещество акриламид образуется во время сильной термической обработки продуктов с высоким содержанием углеводов.

Акриламид могут содержать не только картофельные чипсы, но и другие продукты, обработанные при температуре выше ста градусов по Цельсию. Если пища достаточно нагрета и покрыта сухой коричневатой или желтоватой корочкой, то вероятно в ней уже содержится акриламид. Следовательно, его можно найти в следующем списке:

- Картофель: чипсы, картошка фри или любое другое жареное блюдо из картофеля;

- Злаки: корочки хлеба, тосты, хрустящий хлеб, сухие завтраки и различные закуски;

- Кофе, жареный кофе в зернах или перемолотый в порошок. Удивительно, но в заменителях кофе на основе цикория содержится акриламида в два-три раза больше чем в настоящем.

И помните, что для улучшения здоровья нужно употреблять как можно больше свежей пищи. К сожалению, многие убеждены, что невозможно приготовить еду без обработанных пищевых продуктов.

From: mixednews.ru